Переезд в другую страну редко выглядит как последовательный карьерный план. Особенно если вам больше тридцати, с вами едет семья, сбережения быстро заканчиваются, прежний опыт плохо считывается местным рынком, а поиск первой работы растягивается на месяцы.

Я, Александр, автор телеграм-канала «Shulepov Code», поговорил с Виктором Богуцким — разработчиком, который переехал в США в 2016 году, прошёл путь от физической работы и десятков отказов до позиции в Apple и eBay, а сейчас основателем школы программирования PASV.   

В этом выпуске мы разбираем, почему эмигранту важнее упорство, чем талант, как устроен найм в американском IT, почему высокая зарплата не гарантирует больших накоплений и зачем разработчику в эпоху вайбкодинга становиться «дирижёром-архитектором». Виктор делится реальным опытом переезда с семьёй, особенностями поиска работы после 30 и тем, как он построил свою школу программирования.    

Не финансист, а веб-разработчик: как начался путь в IT

Александр: Расскажите о своём образовании и о том, как вы пришли в программирование.

Виктор: Я не учился на программиста и не занимался математикой с пяти лет. По плану родителей я должен был стать финансистом – тогда многие выбирали юридическое или финансовое образование. Я учился по направлениям, связанным с управлением предприятием и банковским делом. Однако после нескольких дней практики в банке понял, что не хочу заниматься такой работой.

Ещё во время учёбы я начал брать заказы по веб-разработке. В дальнейшем это и стало моим основным направлением. В 2016 году мы с семьёй – женой и пятилетним ребёнком – переехали в США. Я начал искать работу и быстро понял, что прежний опыт здесь воспринимается иначе. Американские компании ожидали не столько другого набора навыков, сколько другого подхода к поиску работы и самопрезентации. На тот момент я знал понемногу и фронтенд, и бэкенд, но для трудоустройства нужно было сфокусироваться на одном направлении. Я выбрал фронтенд. Как раз становился популярным React: компании переносили на него проекты со старых фреймворков, и специалистов активно искали. Я попал в эту волну. При этом я был готов пойти практически на любую работу. В первые месяцы подрабатывал физически, а свободное время тратил на подготовку к собеседованиям: решал алгоритмические задачи, повторял теорию и практиковался в том, что требовалось прежде всего на интервью. В Калифорнии первые этапы найма часто проводили рекрутеры из Индии, поэтому мне пришлось привыкнуть и к особенностям их английского.

Александр: Вы учились самостоятельно. Откуда брали знания?

Виктор: Сегодня, на мой взгляд, время самоучек даже в большей степени, чем раньше: доступ к знаниям стал проще, а длинный академический путь перестал быть единственным вариантом.

Я выбрал то, что мне действительно интересно, – интерфейсы и всё, с чем взаимодействует пользователь. Учился от требований рынка: каждое неудачное интервью показывало пробел, который нужно закрыть. Вскоре стало понятно, что большинство собеседований строится по стандартной схеме. После серии попыток начали появляться офферы. Один из первых я получил от American Express. Через несколько дней прошёл интервью в Apple. American Express предлагала больше денег и продолжала повышать предложение, но я решил, что строка Apple в резюме будет полезнее для дальнейшей карьеры.

Александр: Как вас взяли в Apple, если у вас не было классического образования фронтенд-разработчика?

Виктор: Формально я не был новичком: получать деньги за веб-разработку я начал примерно в 2004 году. У меня был опыт работы с вебом, просто к моменту переезда рынок резко сфокусировался на React. Большая часть интервью касалась его основ: как он устроен, как работает под капотом, почему используются те или иные подходы. К этим вопросам можно было подготовиться. Кроме того, я всегда рекомендую делать собственные проекты. В домашнем проекте приходится видеть систему целиком: архитектуру, интерфейс, данные, сборку и развёртывание. В крупной компании разработчик часто работает над одной узкой частью и не получает такого обзора.

В Apple тогда активно нанимали сотрудников. Интервью у меня проводили специалисты из Индии и Мексики. Одной из задач команды была адаптация продуктов к европейскому регулированию GDPR. Я попал в команду, которая участвовала в этой работе.

Непрофильное образование не стало препятствием, потому что у Виктора уже был практический опыт веб-разработки и чёткая специализация на востребованном React.

Неудачное собеседование можно использовать как диагностику: фиксировать пробелы, закрывать их и идти на следующую попытку.

React, Angular и продуктовый взгляд на технологии

Александр: Если выбирать сегодня, что бы вы предпочли: React или Angular?

Виктор: Для нового проекта по умолчанию чаще предлагают React. Он проще для входа, вокруг него много документации, пакетов и готовых решений. На мой взгляд, React фактически победил ещё в 2018-2019 годах. Компании, у которых уже был Angular, продолжили его использовать, потому что большое наследуемое приложение нельзя быстро переписать. Но в новых проектах React сохранил лидерство.

Я бы также смотрел на фреймворки на его основе, например Next.js. Он позволяет делать и фронтенд, и серверную часть в рамках одного решения. Раньше я скептически относился к такому смешению. Я видел, как появлялись другие фреймворки, например Meteor, даже посещал встречу его создателей в Сан-Франциско. Но в итоге React оказался сильнее многих небольших экосистем и хорошо закрепился в компаниях.

Для полноты картины есть Vue, и он по-своему хорош. Однако у него тоже есть собственная «магия», которую нужно понимать. React многих подкупил простотой: в разработку можно войти быстрее, а сегодня – ещё и взаимодействуя с ИИ-инструментами.

Александр: У Angular более строгая структура и типизация. Разве это не преимущество перед React, особенно при работе с чужим проектом?

Виктор: Среди разработчиков это может быть непопулярным мнением, но сейчас я смещаюсь от обсуждения скобок, функций и рефакторинга к продукту. Компании, которая запускает или поддерживает продукт, обычно важнее скорость и результат. Ей нужно, чтобы решение можно было сделать, проверить и вывести в продакшен. Какая именно типизация или внутренняя организация использованы, для бизнеса часто вторично – при условии, что продукт работает и его можно поддерживать.

React выигрывает за счёт экосистемы, доступности специалистов и скорости старта, тогда как Angular остаётся сильным выбором для уже сложившихся корпоративных систем.

Выбор технологии стоит обсуждать не изолированно, а через задачу продукта, сроки, стоимость команды и дальнейшее сопровождение.

Первые месяцы после переезда: склад, стройка и затянувшийся найм

Александр: Вернёмся к физическому труду в начале эмиграции. Чем вы занимались?

Виктор: Несколько дней работал на армянском складе. Платили десять долларов в час, и после пяти часов такой работы я практически не мог двигаться. Это были, пожалуй, самые тяжёлые деньги в моей жизни. На склад я приходил примерно раз в неделю, когда нужно было кого-то подменить. Мне также предлагали мыть посуду в ресторане, но я слышал, насколько тяжело устроена работа на кухне. Несколько дней работал на украинской стройке, затем – в электрической компании. Там я совмещал функции офисного IT-специалиста и иногда ездил с рабочими на объекты. Это тоже был тяжёлый физический труд.

Александр: Как долго продолжался этот период?

Виктор: Пару месяцев. Сбережения постепенно заканчивались, поэтому я брал любые доступные подработки. Параллельно выполнял несколько заказов по веб-разработке и продолжал готовиться к интервью.

До переезда я представлял процесс иначе: публикуешь резюме, получаешь звонок, приходишь в офис, показываешь работы и, возможно, выполняешь небольшое задание. В реальности найм оказался многоэтапным и бюрократическим. Сначала общий звонок, затем следующий этап, потом техническое интервью или кодинг. На любом шаге контакт мог прерваться: компания переставала отвечать, менялись планы или появлялся другой кандидат.

Александр: Был ли проект, который особенно запомнился?

Виктор: Все проекты по-своему интересны, но главный вывод у меня другой. В найме я почти всегда выполнял ограниченную часть большой системы. Проект делят на фрагменты, и каждому разработчику дают свой участок. Это не даёт полного представления о продукте и большой личной ответственности за результат. Поэтому я не согласен с утверждением, что работа в команде автоматически обеспечивает быстрый рост. В большой организации развитие может быть медленным. Сейчас, в эпоху нейросетей, формат меняется: один разработчик сможет брать на себя значительно больше и лучше понимать систему целиком. Старый способ, при котором человек годами отвечает за очень маленькую часть, постепенно будет терять актуальность.

Александр: Вы когда-нибудь хотели бросить программирование?

Виктор: Меня в большей степени интересует предпринимательская деятельность. Программирование – инструмент, с помощью которого я поддерживаю свои проекты. Я могу заниматься разработкой по пятнадцать часов в день, если это необходимо, но у меня нет зависимости от самого процесса написания кода. Меня легко увлекают новые занятия. Например, знакомые предложили купить дом, отремонтировать и продать его. Я согласился и несколько месяцев провёл среди краски и строительных материалов. Дом мы продали, но флиппинг сильно романтизирован. Нужно быть готовым полностью погрузиться в ремонт и в итоге получить результат примерно в ноль.

Александр: Получается, физический труд тоже ускорил ваш переход в IT?

Виктор: Кризис действительно заставляет двигаться. Если бы я приехал с большим запасом денег и не испытывал давления, возможно, занимался бы чем-то другим.

Первая работа эмигранта может не иметь отношения к прежней профессии, а поиск квалифицированной позиции часто занимает месяцы даже при наличии опыта.

Временная подработка и карьерный переход не противоречат друг другу: можно поддерживать доход и одновременно готовиться к собеседованиям.

Почему США и какие иллюзии исчезают после переезда

Александр: Почему вы решили переехать именно в США?

Виктор: Особого выбора не было. Мы пытались переехать в Европу, но не получилось. С США, наоборот, всё сложилось. Тогда шла большая волна миграции; сейчас многие тоже переезжают вынужденно. Перед отъездом у людей обычно есть сценарий будущей жизни, но после приезда он быстро сталкивается с реальностью.

Недавно я снова был в Нью-Йорке и заметил, насколько иначе город воспринимается с маленьким ребёнком: с коляской приходится искать лифты, инфраструктура не всегда удобна, а картинка из социальных сетей показывает только один слой реальности.

Александр: С какими ожиданиями вы ехали?

Виктор: С достаточно романтическими. Тогда блогеров было меньше, но и сейчас каждый показывает только свой вариант Америки: красивую жизнь, работу мастером, такси или офис на Манхэттене. Все эти сценарии существуют одновременно. Легко представить, что через пару месяцев после переезда вы окажетесь в кабриолете на побережье. На практике главный вопрос другой: чем вы будете заниматься и за что вам будут платить. Мы выехали на навыках, которые привезли с собой.

Александр: Но по образованию вы финансист. Какие навыки помогли вам и вашей супруге не вернуться обратно и двигаться дальше?

Виктор: Университетское образование само по себе не сделало меня готовым банковским специалистом. Самым полезным качеством для мигранта я считаю способность действовать в условиях ограниченных ресурсов.

Мы приехали примерно с десятью тысячами долларов: около половины потратили на старый минивэн, остальное быстро ушло на жильё и повседневные расходы. После первых крупных платежей запас почти исчезает – возникает «голод» мигранта.

Место тоже задаёт темп. Нью-Йорк очень интенсивен, Майами спокойнее. Мы выбрали Сакраменто, потому что Сан-Франциско был дорогим. Я рассчитывал, что английский начнёт усваиваться сам собой, но вокруг жили русские, украинцы и молдаване – будто мы почти никуда не уехали.

Язык сам не «прилипает»: у местных нет причины общаться с вами только из-за вашего переезда. Контакт появляется, когда вы предлагаете полезную услугу, что-то покупаете или продаёте.

Александр: Какие качества помогли вам не застрять в ощущении, что вы чужой и никому не нужны?

Виктор: Упорство и большое количество попыток. Талант, интеллект и врождённые способности можно вынести за скобки. «Баранье упорство» часто даёт больше результата, чем талант без действий.

Можно долго ждать подходящего момента: окончания праздников, весны, первого числа или понедельника. Но это не работает. Мы старались действовать сразу после того, как появлялась идея.

Александр: Изменила ли Америка ваш подход к работе?

Виктор: В корпоративной сфере – да. Я увидел, что даже простые вещи нужно делать качественно и честно, а после первого результата – не останавливаться. Сейчас начинается переход к новому подходу в разработке. Люди, которые войдут в него вовремя, в том числе новички, могут опередить опытных специалистов, которые продолжат работать по старой модели.

Основная иллюзия переезда – ожидание, что среда автоматически даст язык, связи и карьеру. На практике всё начинается с конкретного навыка, за который готовы платить.

Финансовый запас важен, но ещё важнее заранее понимать, какую услугу или компетенцию вы сможете предложить местному рынку.

Что нравится и раздражает в США: школы, налоги, медицина и однообразие

Александр: Назовите три вещи, которые вам нравятся в США.

Виктор: Первое – отсутствие бытовой коррупции на уровне полицейских и рядовых клерков. Я не могу судить о более высоких уровнях, но в повседневной жизни это заметно. Например, у нас не было проблемы с записью детей в школу.

Школы формально бесплатные, но финансируются в том числе из налогов на недвижимость. В ежегодном расчёте видно, сколько направляется на школы, пожарную службу и другие нужды района.

Кроме налога на доход есть ежегодный налог на недвижимость – примерно один-два процента стоимости дома в зависимости от района. Для дома стоимостью семьсот тысяч или миллион долларов это может быть семь-десять тысяч долларов и выше. Платёж сохраняется и после погашения ипотеки; добавляется страховка, обязательная для ипотечного дома. Поэтому владение недвижимостью всегда означает постоянные расходы.

Второе, что мне нравится, – возможность найти себя в разных сферах. Фраза о «стране возможностей» звучит избито, но люди, которые действительно что-то делают, могут найти свою нишу.

Александр: Что значит «что-то делать», если говорить об IT?

Виктор: Если человеку нужен быстрый источник дохода, логичнее начинать с резюме и собеседований. Собственный стартап может долго не приносить ничего. Сейчас инвесторы, вероятно, будут осторожнее финансировать большие команды разработчиков, потому что прототип или первую версию продукта можно создавать меньшими силами.

Для программиста самый быстрый путь к доходу – найм. Сначала нужно выбрать специализацию и понять, кем вы себя позиционируете. Затем – попасть в реальную потребность рынка. Чем сложнее задача и чем больше она требует именно вашей экспертизы, тем выше ценность специалиста.

Отказов будет много, но отказ не означает, что вы плохой разработчик. Вы можете не совпасть с компанией по уровню, специализации или коммуникации. Софт-скиллы я бы поставил на первое место. Английский может быть несовершенным, но вы должны уметь нормально разговаривать, объяснять мысли и производить впечатление адекватного, позитивного человека.

Александр: А что вам не нравится в США?

Виктор: Налоги действительно большие и неприятные. Если у вас есть дом и машина, за владение ими приходится регулярно платить. Но сильнее всего меня раздражает медицинская система. Страховки дорогие, провайдеров много, а условия часто трудно заранее понять.

При хорошем доходе заметная часть денег уходит на налоги, жильё, страховки и медицину. Я воспринимаю это как условие среды и предпочитаю концентрироваться на собственных делах.

После поездок по многим штатам и городам американская среда стала казаться мне однообразной: похожие дороги, здания и планировка. Погода меняется, но архитектура часто повторяется. Для путешествий Европа и Евразия, на мой взгляд, разнообразнее.

«Бесплатные» школы и городские службы оплачиваются через местные налоги, а владение домом не заканчивается после погашения ипотеки.

Американскую зарплату стоит оценивать не по сумме до налогов, а после вычета налогов, жилья, транспорта, медицинской страховки и других обязательных расходов.

Как проходило собеседование в Apple и почему корпорация быстро наскучила

Александр: Расскажите подробнее, как вы попали в Apple. Где разместили резюме, кто вам позвонил и какие были этапы?

Виктор: Я разместил резюме на всех доступных площадках. Больше всего откликов приходило из LinkedIn. Найм был очень активным: звонки поступали каждые двадцать-тридцать минут, а в календарь я заносил только крупные интервью.

Однажды рекрутер продиктовала по телефону задачу и попросила объяснить результат функции или найти ошибку. Записать условие было нечем, но тогда я много решал алгоритмических задач и смог представить код в голове.

После нескольких вопросов был ещё один звонок с классическими вопросами по JavaScript. Затем меня пригласили в офис. Там я уже сильно волновался, потому что придал событию слишком большое значение. Нужно было писать функции, преобразовывать данные и объяснять решения. На несколько вопросов я ответил не идеально, но в целом справился. Интервью длилось несколько часов. Позже мне позвонили и предложили выйти на работу.

Через год я снова начал ходить на собеседования и перешёл в другую команду Apple, в другое здание. Всего проработал в компании около двух лет. Затем мне позвонили из стартапа в Сан-Франциско и на русском языке предложили пройти интервью. Условия оказались интересными, и я ушёл.

Позже я ещё несколько раз менял компании. Последним местом работы был eBay. Там я проработал недолго и, вероятно, получал самую высокую зарплату. Но к тому времени уже развивалась школа, и совмещать роли становилось тяжело: в одной части дня я был наёмным сотрудником, в другой – предпринимателем со своей командой. Фокус постоянно переключался, поэтому я окончательно выбрал школу.

Александр: Почему вы не хотели строить долгую карьеру в Apple?

Виктор: Мне скучно долго сидеть в одной компании. Задачи могут быть интересными, процессы – правильными, но в большом продукте за каждой иконкой стоит множество разработчиков и менеджеров. Каждому дают маленький фрагмент. Система устроена надёжно: если один человек выпадет, работа продолжится. Но большого личного драйва в такой модели мало.

У вас есть менеджер, планёрки и ограниченная зона ответственности. Это полезный опыт, но я не смог бы жить в таком режиме много лет. В Apple существовали награды за длительный стаж – стеклянные кубики с именем сотрудника. Я понимал, что пять лет ради такого рубежа не высижу.

Александр: Какой была зарплата?

Виктор: Точные цифры называть не буду, но могу обозначить вилку. Специалисты начального уровня тогда получали примерно 120-150 тысяч долларов в год до налогов. Через три-пять лет можно было выйти примерно на 200 тысяч, в зависимости от роли и умения договариваться.

Реальный доход нужно считать после налогов, аренды или ипотеки, автомобиля, страховок и повседневных расходов. Технологические компании находятся в дорогих городах, поэтому высокая зарплата быстро уравновешивается стоимостью жизни. Через два-три года накопления могут оказаться заметно меньше ожидаемых, а покупка дома обычно означает ипотеку на тридцать лет.

Интервью в Apple не было мистическим испытанием: стандартные вопросы по JavaScript, алгоритмические задачи, очный кодинг и несколько последовательных этапов.

Бренд крупной компании усиливает резюме, но сама работа может означать узкую ответственность, медленный рост и высокую стоимость жизни рядом с офисом.

Мигрантская мотивация, американская стабильность и опыт стартапа

Александр: Было бы вам проще, если бы вы выросли в США?

Виктор: Моим детям, которые растут здесь, проще с языком и культурными нормами. Но у них нет того кризисного опыта, который был у нас. Мы приехали после тридцати, понимали, что пропустили часть местной жизни, не всегда считывали стиль общения и чувствовали культурную дистанцию.

Даже на днях рождения одноклассников детей мне сложнее общаться с местными родителями, чем с людьми из привычной среды. Детям будет проще встроиться, но я не уверен, что они будут так же мотивированы. Их базовые потребности уже закрыты, и им не требуется совершать экстраординарный поступок – приехать в незнакомую страну с двумя чемоданами и начать жизнь заново.

По моим наблюдениям, многие местные жители выбирают стабильный шаблон: находят работу, годами остаются учителем, водителем или специалистом в одной сфере, покупают дом и спокойно живут в одном месте. Возможно, их это устраивает, но для себя я такой сценарий не представляю. Мне нужно, чтобы что-то менялось.

У местных также есть уверенность, что в крайнем случае система не оставит их без минимальной поддержки. Когда мы только приехали и денег было мало, мы сами обращались в благотворительные организации, церкви и фонды за продуктами. Еду действительно дают, и голодным человека не оставят. Но чтобы получить больше минимального уровня, нужно действовать самому.

Александр: Какой опыт дал вам стартап после Apple?

Виктор: Главный опыт – увидеть организации, которые работают с разной скоростью. Крупная корпорация движется медленно внутри каждой команды, но стабильно и постепенно. В стартапе выше скорость, ожидания и интенсивность коммуникации. Компания стремится получить финансирование, выйти на новый уровень и доказать жизнеспособность продукта, поэтому стиль работы совсем другой.

Однако самый ценный опыт я получил не в стартапе, а в собственных проектах. Для школы мы начали делать системы, которые помогают студентам учиться и работать с материалами. Это увлекало меня гораздо больше, чем роль внутри корпоративной схемы.

Александр: А что вы делали в eBay?

Виктор: Я работал в одном из подразделений. eBay – это не только аукцион, внутри много отделов и отдельных продуктов. Как и в любой крупной структуре, вы не видите систему целиком. Вам дают небольшой участок или отдельный репозиторий, который может быть лишь косвенно связан с основным продуктом.

Чем больше компания, тем меньше вы ощущаете собственное влияние. Корпоративный рост может длиться долго, поэтому самый быстрый способ повысить зарплату или должность – перейти в другую компанию.

Мигранту часто помогает не комфорт, а давление ограниченных ресурсов; местная стабильность облегчает жизнь, но не всегда создаёт сильную мотивацию к резким изменениям.

Корпорация, стартап и собственный продукт развивают разные навыки: процессность, скорость и ответственность за систему целиком.

Почему появилась школа и как семь человек превратились в бизнес

Александр: Почему после Apple, стартапов и eBay вы выбрали онлайн-школу, а не агентство разработки или фриланс?

Виктор: Я насытился разработкой в роли исполнителя, контролёра и фрилансера. Во фриланс идти не хотел. Уже в 2017 году мне было неинтересно делать обычные сайты. Клиенты на них оставались, но сама работа перестала привлекать.

Школа была интереснее как социальный проект. Мы обучаем русскоязычных людей, которые приезжают в США, и можем помочь им получить новую работу. Это влияет не только на профессию, но и на уровень жизни семьи.

Первый набор состоял примерно из семи человек. Это был эксперимент: можно ли за три-пять месяцев дать человеку основу новой профессии, научить готовиться к собеседованиям и начать реальные попытки трудоустройства. За такой срок невозможно сделать топового специалиста, но можно довести ученика до первых интервью и практических действий.

Большинство участников первой группы нашли работу, и процесс начал расти. Люди, которые приходили в 2016-2020 годах, часто были очень мотивированы. Во время пандемии мы сначала ожидали остановки рынка, но начался активный удалённый найм. Сообщения о пройденных интервью и полученных офферах приходили каждые несколько дней.

Александр: Как вы нашли первых студентов?

Виктор: Написали пост в Facebook и пригласили друзей и знакомых. После основной работы я заходил в шкаф с одеждой – это было самое тихое место в маленькой квартире – и оттуда проводил занятия, чтобы не мешал шум детей.

Александр: Когда вы поняли, что это уже не подработка, а основной бизнес?

Виктор: Школой вместе со мной занимается жена. Она ведёт административную часть и знает большинство типичных вопросов студентов. Основной запрос у людей понятный: как, приложив максимум усилий, быстрее получить работу. Для многих работа в IT означает непосредственное улучшение уровня жизни.

Александр: Не хотелось закрыть школу и вернуться в найм? Работа с преподавателями и командой тоже бывает тяжёлой.

Виктор: У нас было четыре или пять случаев, когда бывшие студенты отделялись и создавали собственные школы. Сначала это воспринималось болезненно, затем я понял: пусть делают. Даже одинаковое дело разные люди всё равно строят по-разному.

На нашей стороне – история трудоустроенных выпускников, отзывы и репутация. Кроме того, мы давно работаем на этом рынке. Сейчас школа проходит стратегическую трансформацию: мы сильно меняем программы с учётом ИИ. Уйти в найм в такой момент означало бы фактически оставить проект. Я этого не рассматриваю. Возможно, несколько месяцев я смог бы убеждать себя, что мне снова нравится корпоративная работа, но затем потерял бы интерес.

Школа выросла не из бизнес-плана, а из небольшого эксперимента с семью учениками и подтверждённого результата – первых трудоустройств.

В образовательном бизнесе главным активом становятся не рекламные обещания, а репутация выпускников, которые действительно получили работу.

AI first: чему учить, когда простой код становится дешёвым

Александр: Какие направления вы преподаёте?

Виктор: Начинали с того, что умел я сам, – с фронтенд-разработки. Затем добавили тестирование и автоматизацию, позже появились преподаватели по DevOps, машинному обучению и мобильной разработке.

Сейчас я не хочу учить людей профессиям, которые были востребованы вчера. Часть прежних программ нужно закрыть или серьёзно перестроить. Новую философию можно описать как AI first: в каждой специальности ИИ должен стоять на первом месте как рабочий инструмент.

Опытный человек, который только хорошо набирает код, постепенно теряет ценность. Специалист, чья функция сводится к превращению формулировки бизнес-аналитика или продакт-менеджера в строки кода, будет нужен всё меньше. При этом речь не только о сгенерированных картинках, песнях или видео. ИИ меняет сам процесс разработки и требования к людям.

Мы развиваем программы по AI-автоматизации, знакомим студентов с n8n и форматом Full Stack Builder. Под этим я понимаю специалиста, который способен собирать продукт целиком, используя код и ИИ-инструменты, а не просто выполнять одну операцию. Отдельные роли, например тестировщики, сохранятся: даже в небольшой команде полезно, чтобы кто-то отвечал за качество. Но всем специалистам придётся добавить ИИ в свою работу.

Термин «вайбкодинг» сейчас звучит несерьёзно, и раньше многие от него отмахивались. Со временем либо изменится название, либо отношение к самому подходу.

Александр: Где вы находите преподавателей?

Виктор: Часть – бывшие студенты, которые несколько лет поработали и готовы делиться опытом. Других мы ищем целенаправленно, общаемся и проводим внутренние проверки. Преподаватель не обязан быть лучшим специалистом в мире. Он должен хорошо разбираться в теме, быть коммуникабельным и уметь объяснять.

Александр: Как школа сейчас привлекает студентов?

Виктор: Организацией рекламы, поездок и мероприятий в основном занимается моя жена Даша. Основные каналы – Facebook, Instagram, органический трафик и рекомендации. Большая часть людей приходит именно по рекомендациям.

Сделать сайт, разместить красивые фотографии и даже подготовить видеоотзывы сегодня несложно. Гораздо сильнее работает рассказ знакомого: «Я здесь учился и теперь работаю». Человек видит реальный сценарий и хочет повторить его.

Мы также выпускали открытые обучающие видео, развивали платформу, разбирали популярные задачи с собеседований. На очные встречи люди приходят прежде всего понять, смогут ли они заниматься программированием и какую цену придётся заплатить не только деньгами, но и временем.

Переход может потребовать полугода или года почти без выходных. Не все к этому готовы. Поэтому встреча одновременно работает как фильтр: мы понимаем, подходим ли человеку, а он – подходит ли ему программа. Иногда желание исходит не от самого будущего студента. У нас был случай, когда женщина пришла на мероприятие, всё одобрила и попросила записать мужа, который в это время работал водителем грузовика и вообще не планировал становиться программистом. Без личной мотивации такой переход не работает.

Сейчас наши выступления длятся около четырёх часов и разделены на блоки: сравнение профессий, реальные обязанности, подготовка к интервью и резюме. Задача – показать человеку, во что он собирается войти.

AI first не означает отказ от фундаментальных знаний; это требование встроить ИИ в каждую профессию и научиться отвечать за результат всей системы.

Хорошая образовательная программа должна не только привлекать, но и фильтровать: человек заранее должен понимать объём работы и собственную мотивацию.

ИИ в разработке: не замена программиста, а усилитель компетентного человека

Александр: Многие считают ИИ переоценённым. Где он действительно помог вам в разработке и автоматизации?

Виктор: Я не считаю, что ИИ просто заменит программистов. Люди, которые умели немного, смогут делать значительно больше. Те, кто умел много, перейдут в режим сверхпродуктивности.

В школе мы создаём MVP собственных продуктов и привлекали внешних разработчиков. Когда нанимаешь для своей команды, особенно заметно, что некоторые кандидаты научились проходить технические этапы с подсказками, но слабо понимают саму систему.

ИИ особенно полезен там, где нужно выполнить рефакторинг, написать типовой код или снять ежедневную рутину. Я использую Claude Code и пробовал разные инструменты. На текущем этапе он заметно увеличивает мою продуктивность.

Мне нужен разработчик, который понимает базы данных, сервисы и архитектуру, а рутинную реализацию ускоряет инструментами. На внешних разработчиков мы потратили около 54 тысяч долларов. После этого особенно хорошо понимаешь стоимость ручной разработки и ценность автоматизации.

Александр: Но ИИ-код нужно проверять. На MVP он может работать, а при развитии сложной системы ошибки превращаются в технический долг.

Виктор: Согласен, поэтому я говорю об инженерном вайбкодинге. Мы не заменяем мышление генерацией. Сначала рассматриваем архитектуру и взаимодействие частей, затем передаём инструменту конкретные операции.

Я не даю один общий промпт «сделай систему умного дома». Работаю малыми итерациями: создать сущность, проверить базу, добавить поле, вывести его в форму, написать тесты. ИИ для меня – продуктивный и терпеливый junior- или middle-разработчик.

Сложную задачу нужно дробить. Чем лучше вы понимаете процесс, тем точнее ставите задачу. Человек становится дирижёром, архитектором или прорабом. Приложение по одному описанию годится для проверки идеи, но большой системе этого пока недостаточно.

У меня на одном мониторе открыт браузер, на двух других – терминалы. Инструмент связан с логами деплоя, Sentry, базами и GitHub, поэтому помогает не только писать код, но и проверять систему.

Александр: Но он всё равно может ошибиться.

Виктор: Конечно. Чем сложнее задача, тем выше вероятность ошибки. Поэтому процесс нужно замыкать проверками. Например, команда commit и push у меня означает не просто отправку изменений. Сначала нужно запустить линтер, проверить типизацию, выполнить тесты, посмотреть покрытие, структурировать правки по коммитам, добавить описания, провести деплой и проверить логи. Если деплой упал – вернуться, исправить и снова проверить Sentry.

Раньше я выполнял всю эту рутину вручную. Теперь её можно описать как процедуру, но ответственность всё равно остаётся на мне.

Александр: Получается, без технической базы человек сможет только собрать простой to-do list, но не развивать серьёзный продукт?

Виктор: На старте – да. Вайбкодинг привлечёт людей, которые раньше только интересовались разработкой. Кто-то соберёт простой список задач и остановится. Кто-то захочет разобраться глубже и пройдёт тот же путь, который когда-то проходили мы. Сам инструмент снижает порог входа, но не отменяет необходимость понимать систему.

ИИ ускоряет разработчика пропорционально его знаниям: без базы он помогает сделать демо, с базой – управлять архитектурой, тестами и выпуском продукта.

Надёжный вайбкодинг строится на коротких итерациях, автоматических проверках и ответственности человека за каждое принятое изменение.

n8n и автоматизация без магии: платежи, лиды и резервные копии

Александр: Что вы думаете о сервисах автоматизации n8n и Make?

Виктор: Make был одним из инструментов, которые открыли эту категорию для широкой аудитории. Он визуально удобный, но дорогой и более закрытый. n8n можно использовать условно бесплатно, у него сильная поддержка сообщества и более низкая стоимость, поэтому сейчас он часто выигрывает.

Я использую n8n для связок между сервисами и быстрых прототипов. Самый наглядный пример – Telegram-боты, которые получают событие из одной системы и отправляют ответ или уведомление в другую.

У нас был практический сценарий с бухгалтерией. Раньше бухгалтер вручную проверял поступления за день и писал в общий чат, кто и за что заплатил. Мы настроили связку, и теперь информация о каждом платеже автоматически приходит в чат.

Появился и дополнительный эффект. Если человек попытался заплатить, но операция не прошла, например карта оказалась заблокирована, команда продаж сразу видит сигнал и может связаться с клиентом, чтобы помочь завершить оплату.

Также через такие инструменты удобно проверять резервные копии, собирать прототипы чатов, сводить лиды из нескольких источников в одну точку и затем распределять их.

Ценность автоматизации проявляется не в эффектной демонстрации, а в устранении конкретной повторяющейся операции.

Начинать лучше с простого процесса, где легко измерить результат: уведомления о платежах, сбор лидов, резервные копии или маршрутизация сообщений.

Что происходит с наймом в IT и как будет меняться роль разработчика

Александр: Что сейчас происходит с наймом в IT в США? Работу стало заметно сложнее найти?

Виктор: Тренды вайбкодинга и ИИ напрямую связаны с экономикой бизнеса. Не все руководители уже понимают масштаб изменений, но постепенно идея эффективности дойдёт до большинства компаний.

Компании будут повышать производительность сотрудников и искать людей, умеющих работать с агентами и автоматизированными процессами. Цениться будет не выполнение одной маленькой функции, а способность управлять инструментами и давать значительно больше результата.

При этом найти работу всё ещё реально. Меняются требования и сами собеседования. Я пока не вижу ситуации, в которой ИИ уже вызвал полное исчезновение вакансий. Но когда новые подходы станут массовыми, часть специалистов может остаться вне процесса.

ИИ приведёт в разработку новых участников и ускорит создание продуктов – не только приложений, но и решений для других отраслей.

Программисты останутся, но функция изменится. После перфокарт и человекопонятных языков следующий этап – создание продуктов без ручного погружения в каждую строку. Пока человек нужен для архитектуры и разбиения задачи, но роль будет смещаться к объединению функций и более высокой ответственности.

Александр: Насколько распространена накрутка опыта в резюме?

Виктор: Американская система устроена так, что кандидат должен выглядеть в резюме почти суперменом, иначе его могут не заметить. Думаю, это характерно не только для США.

Поэтому люди увеличивают опыт, чтобы пройти первичный фильтр. В результате резюме становится литературным документом, художественным произведением, которое не всегда точно описывает реального человека. Но после выхода на работу несоответствие всё равно проявляется.

Александр: Как бы вы искали работу в 2026 году, если бы были молодым разработчиком в США со средними знаниями React, Angular и ИИ-инструментов? Выбрали бы найм, фриланс или стартап?

Виктор: На американском фрилансе трудно построить стабильную модель, если вы не редкий специалист: удалённые задачи можно отдать сильным разработчикам из других стран.

Я бы шёл через портфолио, публичность и демонстрацию экспертности: показывал проекты и публиковал профессиональные разборы. Не нужно ждать идеального портфолио. Подработка, обучение и интервью могут идти параллельно, а от первого звонка до выхода на работу нередко проходит месяц или полтора.

Александр: Насколько важен английский?

Виктор: Он нужен на уровне, позволяющем выразить мысли и понять большую часть вопросов. Интервью во многом повторяются: компании спрашивают об опыте, задачах, конфликтах, технологиях и решениях. После нескольких попыток вы замечаете стандартные формулировки. Чем лучше ответы отрепетированы, тем увереннее вы звучите.

Рабочие места не исчезли, но рынок постепенно повышает планку: ценность смещается от ручного кодинга к способности управлять продуктом, архитектурой и ИИ-инструментами.

В 2026 году кандидату нужны не только резюме и стек, но и публичное доказательство компетентности: проекты, разборы, понятное портфолио и навык коммуникации.

Найм как инструмент, предпринимательство как личный выбор

Александр: Какие у вас есть увлечения вне работы?

Виктор: Я играю на бас-гитаре. Ещё летал на параплане, хотя последний сезон пропустил.

Александр: Чем бы вы занимались, если убрать программирование и школу?

Виктор: В какой-то момент я понял, что знания, полученные в университете, почти не имели бы самостоятельной рыночной стоимости. Как банковский специалист без профильной практики я, вероятно, мог бы претендовать только на начальную позицию клерка.

Возможно, и в найме я смог бы преуспеть, но мне просто не хочется этим заниматься. Пока есть выбор, я предпочитаю делать то, что считаю интересным. Здесь есть парадокс: сам я не хочу возвращаться в найм, но мы обучаем людей, как туда устроиться.

Это не противоречие. Люди разные. Одному нужна стабильная работа с понятным графиком и зарплатой, без дополнительной ответственности. Другому важно постоянно менять задачи и строить что-то своё. Нельзя объявить один сценарий правильным для всех.

Александр: Есть ли у вас мечта?

Виктор: Для меня мечта – скорее процесс. Как только что-то получается, появляется следующая цель. Мне нравится то, что сейчас происходит в индустрии и в школе. Я поглощён участием в этих изменениях и наблюдением за тем, к чему они приведут.

Иногда меня раздражает избыток разговоров об искусственном интеллекте: почти каждый материал начинается с очередного прогноза о будущем. Но наблюдать всё равно интересно. Я хочу дождаться времени, когда по улицам будут ходить роботы, с которыми можно общаться, и когда они начнут выполнять мирные повседневные задачи.

После появления транзистора фантасты сразу представили домашних роботов с руками-шлангами. Сегодня технологии наконец стали больше похожи на то, что они описывали. Из ближайших мечтаний – увидеть, как эти роботы войдут в обычную жизнь.

Найм может быть лучшим способом быстро стабилизировать доход, даже если для самого предпринимателя он не является желаемым образом жизни.

Карьерная стратегия должна соответствовать человеку: одним нужна предсказуемость, другим – ответственность, риск и постоянное изменение задач.

---

Глоссарий

AI first – подход, при котором ИИ изначально встраивают в профессию, продукт или процесс.

AI-автоматизация – применение ИИ и интеграций для выполнения повторяющихся операций.

Angular – фреймворк для создания веб-интерфейсов. Предлагает более жёсткую структуру проекта и много готовых механизмов.

Backend, или бэкенд – серверная часть продукта: бизнес-логика, работа с базой данных, авторизация и обработка запросов.

Big Tech – крупнейшие технологические компании, например Apple, Google, Microsoft, Amazon и Meta.

Claude Code – ИИ-инструмент, который анализирует проект, меняет код и запускает проверки.

Commit – зафиксированный набор изменений в системе контроля версий Git.

Deploy, или деплой – размещение новой версии приложения на сервере или платформе, где ей могут пользоваться люди.

DevOps – практики на стыке разработки и эксплуатации: сборка, серверы, мониторинг и выпуск версий.

Frontend, или фронтенд – пользовательская часть сайта или приложения: экраны, формы, кнопки и логика взаимодействия с интерфейсом.

Full Stack Builder – специалист, который собирает продукт целиком, сочетая фронтенд, бэкенд, автоматизацию и ИИ.

GDPR – европейские правила защиты персональных данных. Они определяют, как компании должны собирать, хранить и обрабатывать информацию о пользователях.

GitHub – платформа для хранения кода, совместной разработки и ведения истории изменений.

JavaScript – основной язык программирования веб-интерфейсов; также используется на сервере и в других типах приложений.

Junior-разработчик – специалист начального уровня, которому обычно нужны более подробные задачи и регулярная помощь опытных коллег.

LinkedIn – профессиональная социальная сеть и одна из основных площадок для поиска работы и сотрудников в США.

Linter, или линтер – инструмент, который автоматически проверяет код на типичные ошибки и нарушения правил оформления.

Machine Learning, или машинное обучение – направление ИИ, где модели учатся на данных.

Make – облачный сервис визуальной автоматизации, позволяющий связывать приложения и передавать данные между ними.

Middle-разработчик – специалист среднего уровня, который способен самостоятельно выполнять большинство типовых задач.

MVP – минимально жизнеспособная версия продукта. Она содержит только основные функции и нужна для быстрой проверки идеи.

n8n – платформа визуальной автоматизации для связи сервисов, ботов, баз и уведомлений.

Next.js – фреймворк на основе React, который позволяет создавать интерфейс и серверную часть веб-приложения в одном проекте.

Push – отправка локальных изменений кода в удалённый репозиторий, например на GitHub.

React – библиотека для создания веб-интерфейсов. Популярна благодаря большой экосистеме, гибкости и количеству готовых решений.

Sentry – система мониторинга ошибок в приложениях. Показывает, где и при каких условиях произошёл сбой.

Vue – фреймворк для создания веб-интерфейсов, альтернатива React и Angular.

Вайбкодинг – разработка через диалог с ИИ, который генерирует и изменяет код под контролем человека.

Оффер – официальное предложение о работе с указанием должности, условий и оплаты.

Продакшен – рабочая среда, где находится реальная версия продукта и с ней взаимодействуют пользователи.

Промпт – инструкция или запрос, который человек даёт ИИ-модели.

Репозиторий – хранилище кода и истории его изменений.

Рефакторинг – изменение внутренней структуры кода без изменения его внешнего поведения, чтобы код было легче читать и поддерживать.

Софт-скиллы – навыки общения, командной работы, объяснения решений, ведения переговоров и поведения на собеседовании.

Стартап – молодая компания, которая ищет масштабируемую бизнес-модель и обычно работает в условиях высокой неопределённости и быстрого роста.

Технический долг – накопленные упрощения и слабые решения в коде, из-за которых дальнейшая разработка становится сложнее и дороже.

Типизация – правила, определяющие, какие виды данных можно использовать в программе и как система проверяет корректность их применения.

Флиппинг недвижимости – покупка дома, ремонт и быстрая перепродажа с расчётом на прибыль.

Фреймворк – готовая технологическая основа, которая задаёт структуру приложения и предоставляет набор инструментов для разработки.

Фриланс – работа на отдельных заказчиков без постоянного трудоустройства в одной компании.