Жила-была в Швейцарии яблоня. Сорт назывался Uttwiler Spätlauber — кислый, твёрдый, есть его свежим почти невозможно, лицо сводит. Аналог нашей коломенской косорыловки. Зато была у этих яблок одна особенность: их можно было снять с ветки, бросить в погреб и забыть на несколько месяцев. Соседние сорта за это время сморщивались и сгнивали, а Uttwiler Spätlauber лежал себе целёхонький. Крестьяне держали такие яблоки на чёрный день — до весны, когда свежей еды уже не остаётся.

Потом пришёл прогресс, в лавках появились красивые сладкие сорта, и кислое яблоко, которое надо ещё полгода ждать в погребе, оказалось никому не нужным. Деревья вырубали. К началу нашего века от сорта осталось несколько деревьев.

На последние деревья обратила внимание швейцарская косметическая компания. Логика была примерно такая: яблоко долго не портится и не морщится, значит, в нём сидит секрет долголетия. Из клеток редкого яблока сделали косметический ингредиент, назвали красиво, PhytoCellTec Malus Domestica, и запустили в продажу.

Маркетинг получился гениальный. «Стволовые клетки редчайшего яблока, которое не стареет» — за такое и платить не жалко. Кремы на этом активе и сегодня уходят за несколько тысяч за баночку, а у премиальных марок — за десятки тысяч.

Мы в лаборатории сталкиваемся с такой магией регулярно. То заказчик попросит «добавить стволовые клетки, это сейчас хорошо продаётся», то знакомая принесёт баночку размером с напёрсток, заплаченную как за неделю продуктов, и спросит: правда работает?

Поэтому давайте один раз спокойно откроем эту баночку и посмотрим, работает или нет.

Спойлер — нет, конечно!

Стволовые клетки

В настоящей большой медицине стволовые клетки — это серьёзно. Пересадка костного мозга вытаскивает людей из лейкоза, на них держится надежда восстанавливать ткани после ожогов и инфарктов. За двумя словами стоят десятилетия работы, нобелевские премии и вполне реально спасённые жизни.

Стволовые клетки — это штуки, из которых можно сделать почти любую другую клетку. Поэтому, если их куда-то положить, есть шансы, что они станут ровно нужными и всё исправят.

А потом маркетинг сделал то, что умеет лучше всего: взял уважаемый научный термин и переклеил его на баночку с кремом. Слово осталось прежним, вес у него в голове покупателя прежний, а смысл по дороге выветрился. Между стволовой клеткой, которую пересаживают онкобольному, и вытяжкой из лопнутых клеток яблока в ночном креме общего ровно два слова на упаковке.

Обычно выходит три обещания

• В баночке живые клетки. Где-то там, в креме, плавают крошечные клеточки яблока, живые и бодрые, как мальки в аквариуме. Стоит намазать — и они принимаются за работу. Это неправда.

• Клетка яблока встраивается в вашу кожу. Приходит молодая растительная клетка, встаёт в строй ваших уставших клеток и личным примером показывает им, как надо молодеть. Это фуфел.

• Всё живое похоже, клетка — она и в Африке клетка, поэтому растительные и человеческие ткани прекрасно понимают друг друга и при встрече сливаются в едином порыве омоложения. Это даже комментировать не буду.

Разбираемся

У растений почти любая живая клетка хранит в себе чертёж целого растения и при случае может отстроить его заново. Этим, кстати, недавно обрушили рынок клонирования дорогих растений, и из-за этого же, кстати, микропропагацией удаётся очень быстро размножать лекарственные растения. Вот у нас пост про это.

Лучшее доказательство поставил ботаник Фредерик Стюард в пятидесятых. Он взял клетки из корня обычной моркови, разболтал их по одной в колбе с питательным раствором, и из отдельных, поодиночке плавающих клеток выросли полноценные морковные растения с корнями и листьями. Одна клетка — целое растение. Именно поэтому веточку фикуса можно сунуть в воду, и она пустит корни: для растения отрастить себя из кусочка — обычное дело. Идею эту высказал ещё в 1902 году ботаник Готлиб Хаберландт, только доказать её полвека ни у кого не выходило — получилось у Стюарда, и та морковь стала самой знаменитой морковью в истории биологии.

Человек так не умеет, и это принципиально. У нас тотипотентны (в смысле, хранят полные чертежи) только оплодотворённая яйцеклетка и клетки самого раннего зародыша. Дальше клетки специализируются и теряют доступ к полной документации: клетка кожи умеет быть только клеткой кожи, и вырастить из вашего локтя второго вас невозможно — к общему облегчению.

Наши собственные стволовые клетки — это узкие специалисты, которые умеют чинить свою ткань и только её.

Поэтому растение размножают веточкой, а человека пальцем не размножишь. Это плата за сложность: будь они такими же вольными, как у моркови, мы бы вместо аккуратных органов отращивали опухоли.

Если что, наши клетки с клетками яблока очень разные. Растительная клетка устроена совсем иначе, чем наша. Снаружи у неё жёсткая стенка из целлюлозы. У наших клеток такой стенки нет. Внутри — другой набор органелл, другая биохимия, другой язык химических сигналов. Это два мира, которые разошлись больше миллиарда лет назад и с тех пор имеют разный код.

Так что философское обещание номер 3 отпадает первым. Слиться человеческим тканям с растительными мешает миллиард лет раздельной эволюции и целлюлозный забор.

Почему живых клеток в креме нет в принципе

Никто, разумеется, не обрывает последние реликтовые яблони ради тюбика крема. Берут несколько клеток, ранят растительную ткань, и в месте ранки нарастает каллус — бесформенный комок неспециализированных клеток, такая растительная «мозоль», которой растение заращивает рану. Этот каллус размножают в биореакторе, большом стерильном чане с питательной средой, где клеточная масса растёт сама по себе, без всякого дерева. Удобно и гуманно: одно редкое яблоко — и можно нарастить тонны биомассы, ни одно дерево больше не пострадает.

А дальше с этой биомассой делают то, после чего слово «живые» можно смело забыть. Клетки разрушают — продавливают под высоким давлением через гомогенизатор, проще говоря, лопают, чтобы наружу вылилось содержимое. То, что собирают на выходе, — это лизат, вытяжка из лопнутых клеток. Косметический актив здесь — вещества, которые клетки успели накопить, а не сами клетки.

Чтобы мелкие полезные молекулы из этой вытяжки лучше проходили в кожу, их потом запаковывают в липосомы — крошечные жировые пузырьки-капсулы. Производитель старательно упаковывает для доставки именно мелкие молекулы, а про клетки даже не вспоминает — потому что чаще всего отлично знает, что именно на самом деле работает.

Если что, чтобы в баночке жили клетки, им нужны питательная среда и стерильность. А в креме вместо среды сидят консерванты — те же парабены — и сидят там специально, чтобы ничего живого внутри не выживало. Клетки к этому моменту уже разрушены, среды нет, кругом консерванты. Живых клеток в банке нет по определению. Встраиваться в вашу кожу попросту нечему — обещания номер один и номер два рассыпаются вместе.

Но давайте на секунду представим, что какая-то целая клетка туда всё же случайно попала и каким-то чудом выжила. Встроиться в кожу она всё равно не смогла бы. Кожа работает как очень придирчивый охранник: через роговой слой более-менее свободно проходят только мелкие молекулы. Действует правило 500 дальтон, по которому всё тяжелее примерно 500 Да внутрь почти не пролезает (за исключением редких хакеров от мира полисахаридов). Молекула коллагена весит 300 тысяч дальтон, и протолкнуть через кожу хотя бы её — уже как просунуть рояль в замочную скважину. А целая клетка крупнее одной молекулы в миллионы раз, да ещё закована в целлюлозную броню. Рядом с ней рояль уже мелочь: в ту же скважину пришлось бы пропихивать пятиэтажку.

Но зачем они так делают?

Ну вот, очередной развод!

А нифига.

В лопнутых клетках яблока действительно остаётся кое-что ценное. Там антиоксиданты, флавоноиды, полифенолы и эпигенетические факторы — вещества, которые растение наработало, пока сидело в биореакторе.

Они маленькие, пролезают через роговой слой.

У растений, кстати, вообще богатый запас антиоксидантов. Растение не может убежать в тень: где проросло, там и стоит весь день под солнцем. Спрятаться от ультрафиолета ему нечем, поэтому за миллионы лет оно отрастило химическую защиту — целый арсенал молекул, которые гасят то, что солнце ломает в клетках. По сути это растительный солнцезащитный крем, встроенный в обмен веществ.

И именно эта штука нам достаётся в полученной кашице.

Работают метаболиты как защита. Они берегут ваши собственные клетки. В исходной работе разработчиков экстракт яблока защищал человеческие стволовые клетки от гибели под ультрафиолетом и подстёгивал их деление — правда, это публикация самого производителя, и громкие числа из неё (рост деления клеток примерно на 80%, минус 16% к глубине морщин за четыре недели) стоит делить на маркетинговый коэффициент. Это обычно 10. Независимый обзор приводит на том же активе более скромные клинические числа: морщины мельче на 8% за две недели и на 15% за четыре. Есть и отдельная работа in vivo, где экстракт клеток яблока снижал повреждение кожи от UVB.

Почему защита своих клеток вообще так важна? Потому что главный убийца молодости кожи — не время само по себе, а солнце. Ультрафиолет запускает в коже образование активных форм кислорода (свободных радикалов), а они уже включают ферменты, которые рвут коллаген и эластин — каркас, на котором держится упругость. Антиоксиданты из вытяжки гасят эти радикалы раньше, чем те доберутся до каркаса и до ваших стволовых клеток. Современные обзоры по косметическим активам из клеточных культур ровно про это и говорят: ценность вытяжки сидит в её антиоксидантных метаболитах, а сами клетки тут ни при чём.

Что там за стволовые клетки, которые так надо защищать?

В самом низу эпидермиса сидят ваши собственные кожные стволовые клетки и без выходных делятся, отправляя свежие клетки наверх. Те постепенно поднимаются, твердеют и примерно через месяц слущиваются с поверхности — кожа обновляется снизу вверх всю жизнь. Ультрафиолет и свободные радикалы эту мастерскую изнашивают, и вот здесь антиоксиданты из яблока приносят настоящую пользу: прикрывают рабочих. Только держите в уме, что ровно так же кожу защищают витамин C, ниацинамид, ресвератрол и зелёный чай. Яблочный экстракт — достойный игрок в этой команде, но не уникальный волшебник, и переплачивать за него вдвое только из-за слова «стволовые» особого смысла нет.

Видите на упаковке крупными буквами «клетки», «стволовые», «PhytoCellTec» — мысленно переведите это в «антиоксидантный экстракт» и спросите себя: сколько я готов доплатить за слово «стволовые» на этикетке? Механизм у экстракта рабочий, но скромный: защита от окисления. Всё, что вам обещают сверх этого, — наценка за красивую легенду про очень медленно умирающее швейцарское яблоко.

Что у нас

У нас оно есть в очень скромном антиоксиданте. Тот самый Malus Domestica Fruit Cell Culture Extract, без наценки за бренд и без обещаний пересадить вам молодость яблони. Он стоит в сыворотке «Интенсив-омоложение» ровно на своём честном месте — как антиоксидантная поддержка для ваших клеток. Бонусом там работает бета-глюкан, про который у нас отдельная любовь и отдельная история.

Сказки нет ни в инструкции, ни в ценнике.

Когда мы собирали эту сыворотку, был соблазн поступить как принято: написать на флаконе «стволовые клетки» крупными буквами и спокойно поднять ценник. Маркетолог такую этикетку видит в сладких снах. Но маркетолог после высказывания этой идеи сначала долго слушал дружный хохот биохимиков, а потом и сам разобрался.