Жил был Медведь. Руководил он департаментом в ИТ‑компании (ну а чё ?). Были в его владениях леса, поляны, болоты, пчёлы, программисты, аналитики и прочие обитатели. Всё у Медведя было хорошо, понятно, вдоволь — и поесть, и поспать, и побуянить.

Но вот пришёл в те места Мужик. Походил, посмотрел, и выбрал себе поляну. Пришёл с челобитной к Медведю, всё как положено — позволь, дескать, батюшка зверей и лесов царь, на полянке делом позаниматься, покормиться и облагородить.

Медведь репу почесал, и согласился — штош, молвит, пользуйся поляной, но условие тебе будет: половину я себе заберу. А уж какую — сам решу. Может вершки, может корешки. Мужик и согласился.

Задумался Мужик, чем бы прокормиться. Думал недолго — сам был программистом, вокруг по лесам‑болотам сидели программисты, вот их и решил выращивать на своей поляне. Ну и кормиться с них потом — задачи‑проекты давать, клиентам поделки продавать.

Поляна травой‑бурьяном поросла, отродясь там ничего, кроме лебеды не выращивали. Все программисты Медведя пришлые были — мигрировали, так сказать, от леса к лесу, от хозяина к хозяину, от берлоги к берлоге. Подолгу на одном месте не засиживались — как мёду мало делалось, так и в путь‑дорогу собирались.

Но Мужик трудов праведных не боялся, рукава засучил и за дело принялся. Траву‑бурьян повыкосил‑повыдергал, молодых программистов‑саженцев по лесам пособирал, в поляну повтыкал, поливать‑удобрять начал, уму‑разуму учить, делу программистскому.

Тяжко Мужику было поначалу — не прокормиться с молодых программистов, ведь ни в зуб ногой поросль. Но месяцы шли, и окрепли саженцы, стволы и ветки распустили, густой зеленью покрылись, отцвели и плодоносить начали. Пошло дело.

Тут и явился Медведь за своей долей. Так уж вышло, что программистов у него сильно поубавилось — то ли мёд кончился, то ли на зимние берлоги утопали. И говорит Мужику — отдавай мне программистов. Мужик взмолился — батюшка Медведюшка, только‑только начал я на жизнь приличную надеяться, плоды‑всходы первые собирать, как забираешь ты всё под корень.

Медведь подумал‑подумал — ведь уйдёт Мужик к другому царю, коли всё‑то отобрать. С голоду опухнет, осерчает и поминай, как звали. Половину программистов забрал, самых лучших — оставил Мужику кой‑чего на прокорм. И искренне порадовался — сделка вышла отличной. Медведю вершки, Мужику — корешки.

Мужик повздыхал, но делать нечего — пошёл новые саженцы по лесам собирать. Дело было уже знакомое, поляна подчищена, да и оставшиеся программисты с молодой порослью помогали. Восстановил популяцию, и даже вдвое к тому, что при медведевом набеге на поляне обитала. Понял Мужик, что не в программистах богатство, а в Системе (что бы это ни значило ?).

Понял это и Медведь. Почти все программисты, экспроприированные у Мужика, посидели‑полежали, и да и убежали. Пришёл Медведь и начал реветь — подавай мне свою Систему, Мужик. Корешки хочу, а не вершки. Ну штош, садись, царь‑батюшка, и послушай мой рассказ — ответил Мужик.

И начал рассказывать‑показывать. Принципы, подходы, методы — всё, что Системой сам считал. Медведь сначала слушал, потом носом заклевал, похрапывать начал. Улыбнулся Мужик, понял, что Медведю на самом деле надобно, и побежал по поляне Артефакты собирать. Систему управления задачами, эксельки с расчётами и прогнозированием, бумажки с мотивациями, чек‑листы по задачам и проектам, туески, мотыжки да сошки.

Погремел Артефактами, Медведь услышал, проснулся, увидел добро, сгрёб в охапку и убежал в лес со своими корешками. А Мужик остался — довольнющщий, что материальные и человеческие ресурсы на этот раз не пострадали.

Долго ли, коротко ли, но услышал Мужик Медведя рёв приближающийся. Понял, несдобровать ему на этот раз. Как в воду глядел — выкатился царь леса на поляну, взъерошенный весь, нечёсанный, в колтунах, глаза красные, морда бешеная. Обманул ты меня, говорит, Мужик. Не работает твоя Система. Не стали мои программисты твоими сошками пахать, в твои туески ягоды собирать, по твоим чек‑листам задачи снимать, в твой таск‑менеджер чего‑то записывать. И царёва воля им не указ — дождались ночи тёмной, да и разбежались по лесам окрестным.

Закручинился Мужик, голову повесил. Стал было слово держать — мол, не до конца ты понял, Медведюшко, что Артефакты — не Система. Ещё и кумекать надо, что куда приладить, где нажать, а где погладить, гибко адаптировать под реалии, свой фреймворк выстроить из кусочков‑принципов и Артефактов.

Не клевал носом Медведь, слушал. Минута за минутой, кровь от глаз отошла, шерсть вздыбленная прилегла, присел царь леса на пенёк и тоже закручинился. Тяжкой ему почудилась доля пастуха‑садовника, непривычно и боязно целыми днями думать‑пропалывать, к воле вольной годами Медведь приучен. Походил, полежал, поревел, морду чью‑нибудь набок своротил, пчёл палкой поворошил — и на боковую.

Посетила, однако, Медведя мысль‑идея. Вскочил он, будто ошпаренный, схватил Мужика в охапку — и в лес. Не вершки решил забрать, не корешки, а всё сразу — так сказать, ядро. Будешь, говорит, Мужик, не на поляне трудиться, а за всеми моими лесами‑болотами приглядывать, порядок там наводить. Поляна твоей останется, всё что вырастет — себе оставляй. Втайне Медведь, конечно, подумал, что загнётся поляна без Мужика — но о мысли сокровенной промолчал. Так ведь даже лучше — голодный Мужик пуще к делу будет пристрастен.

Делать нечего — взялся Мужик владения Медведя в порядок приводить. Дело было знакомое, пусть и отчасти — со смешанными лесами средней полосы раньше возиться не приходилось. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается — потихоньку, помаленьку, научился Мужик саженцы и в лесу, и на болоте выращивать. Тут подсушил, там подрубил, здесь озеленил — и заколосилось Медведево царство.

Нарадоваться не мог Медведь. Но закручинился вскоре — складывалось ощущение, что зверьё новое больше к Мужику душой лежит. Медведя избегают, побаиваются, в беседы не вступают. Страшно стало Медведю, и задумал неладное. Покумекал, и заменил неладное на приемлемое — выгнать Мужика обратно на поляну. Ту, что давно должна была травой‑бурьяном порасти.

Но не тут‑то было. Поляна цвела и пахла так, будто Мужик и не отлучался. Так уж он перед уходом всё организовал, наладил, что даже популяция немного выросла. Ничего мы, Наташа, не уронили — так привечали Мужика программисты. Обрадовался Мужик, и стал жить‑поживать, да добра наживать.

Медведь же поутих немного. Так ему нравилась Мужикова работа, в лесах‑болотах оставленная, что побоялся поломать. Стал больше слушать, чем говорить. Морды сворачивать перестал, с пчёлами уладил былые разногласия и сделку заключил. Отбирать последнее больше не брался, из берлог никого не выгонял. Всё присматривал, чтобы шёрстка на программистах блестела и лоснилась.

Сталкивался иногда с трудностями, но подумал, и переступил через царскую гордость — позвал Мужика в гости. Не приволок, а позвал. Чаем‑мёдом напоил, ситуацию объяснил, совета спросил. Не храпел, слушал, записывал. Обнял Мужика напоследок (рёбра чуть треснули), надавал с собой подарков, позвал в гости — в любое время, как говорится. За Систему, Артефакты, вершки и корешки поговорить.

И зажили Медведь с Мужиком в мире и дружбе. Ненадолго, но зажили ?.