К Международному женскому дню мы в Beeline Cloud решили затронуть вопрос вклада женщин в науку. Когда речь заходит об этой теме, кому-то на ум приходит Мария Кюри, кому-то — Софья Ковалевская. Но за научными открытиями нередко стоит гораздо больше женщин, просто эта информация не доходит до массового сознания. Разбираемся, что такое «эффект Матильды», и существует ли он сейчас — или это уже пережитки прошлого.

В чем суть «эффекта Матильды»

Термин «эффект Матильды» был придуман американской женщиной-историком Маргарет Росситер в 1993 году. Он назван в честь ее соотечественницы Матильды Гейдж — писательницы и суфражистки, родившейся в 1826 году. Сейчас некоторые называют ее «женщиной, опередившей других женщин, опередивших свое время», поскольку Матильду всю жизнь волновала защита женских прав — она вела лекции и публиковала статьи на эту тему. В 1878 году Гейдж стала владелицей и главным редактором газеты National Citizen and Ballot Box, которую она называла «другом женщин всех классов, положений и рангов». Пять лет спустя было опубликовано ее эссе под названием «Женщина как изобретатель», где она опровергла тезис о женской неспособности что-либо изобрести или сконструировать.

Матильду Гейдж, писавшую о женщинах-ученых, чьи заслуги и открытия либо не замечали, либо присваивали себе коллеги-мужчины, постигла та же участь, что и героинь ее статей: научное сообщество долгое время игнорировало ее труды. Однако в 1993 году Маргарет Росситер осветила эту тему в своем эссе, назвав феномен «эффектом Матильды». Формулировка разлетелась по другим работам и стала популярной.

Кого затронул «эффект Матильды» в прошлом

В истории есть несколько ярких примеров присваивания научных открытий, которые сразу приходят в голову. Например, случай с Лизой Мейтнер — физиком и радиохимиком, которую называют «матерью атомной бомбы». Работая вместе с немецким физиком Отто Ганом, она сыграла важную роль в обнаружении стабильного изотопа протактиния и открытии ядерного распада. Но при публикации находок в 1939 году Ган не упомянул Мейтнер — и после так и не попытался исправить ошибку — а в 1944-м получил Нобелевскую премию. В 1997 году журнал Physics Today писал, что исключение имени Мейтнер стало «редким случаем, когда личные предубеждения привели к тому, что выдающийся ученый лишился Нобелевской премии».

Другой примечательный случай произошел с Элис Болл, которая в 1915 году стала первой афроамериканской женщиной, получившей степень магистра в Гавайском университете. Сейчас ее знают как женщину, открывшую новый метод лечения проказы. На островах, где училась Болл, проказу традиционно пытались лечить маслом дерева чаульмугры, однако вещество было очень густым и липким, а на вкус — чрезвычайно горьким (настолько, что пациентов в процессе приема нередко тошнило). Словом, даже если у масла и был лечебный эффект, раскрыть весь потенциал средства медики не могли. Здесь и пригодился острый ум Элис: ей удалось разработать инъекцию на основе действующего вещества масла, которая не имела побочных эффектов. Открытие Элис впервые подарило надежду на лечение проказы: количество пациентов, которые пошли на поправку, измерялось чуть ли не сотнями. Такая инъекция была одним из самых успешных методов лечения заболевания до 1940-х, пока Гай Генри Фаже не нашел способ использовать для этих целей сульфоны.

Спустя год после открытия, в возрасте 24 лет, Болл скончалась — причиной могло стать отравление хлором. Она так и не успела опубликовать статью о результатах своей работы, но это сделал ее завкафедрой Артур Дин, который присвоил себе метод Болл и даже назвал его своим именем («Метод Дина»). Несколько десятков лет Гавайский университет не признавал вклад Болл, пока местный историк не наткнулась на оригинальную работу молодой ученой. В 2000 году в университете попробовали исправить ситуацию и даже установили памятную табличку на последнем дереве чаульмугры при кампусе — она стала символом признания вклада Болл в медицину.

Еще один пример «эффекта Матильды» — история британской женщины-астрофизика Джоселин Белл Бернелл, которая, будучи аспиранткой Кембриджского университета, открыла существование пульсаров в 1967 году. Однако Нобелевскую премию за открытие получил ее научный руководитель, который также был удивлен и расстроен тем, что комитет обошел Бернелл стороной. На удивление Джоселин очень спокойно отнеслась к этой истории и позже получила заслуженное признание. Она успела побыть президентом Королевского астрономического сообщества, британского Института физики, была награждена Премией по фундаментальной физике. Кстати, именно открытие Джоселин послужило источником вдохновения для обложки альбома Unknown Pleasures группы Joy Division.

Подобные истории встречаются и в сфере информационных технологий. Например, многие женщины работали с вычислительной системой ЭНИАК, и, по мнению некоторых историков, их вклад все еще недостаточно широко освещен и известен. Среди прочих в команде было шесть вчерашних студенток, которым поручили программирование вычислителя. В то время это был строго засекреченный объект, к которому девушек не сразу подпустили — первое время они разбирались в устройстве машины даже не по мануалам, а по логическим диаграммам.

В итоге женщины разработали первое приложение и даже учили программированию других. Правда, когда ЭНИАК был представлен публике, о вкладе девушек умолчали: «Их участие в проекте не попадало в документы долгие годы», — говорят историки. Однако в 1997 году всей шестерке присвоили места в международном зале славы для женщин в технологиях. Кстати, среди шести программисток, чей вклад в развитие ЭНИАК долгое время не замечали, была Бетти Холбертон, которая фактически изобрела брейкпоинты для отладки программ. После работы над вычислительной машиной она продолжила заниматься информационными технологиями — например, совместно с Грейс Хоппер работала над первыми стандартами для языков программирования COBOL и FORTRAN.

В отличие от США, в СССР женщины были куда плотнее вовлечены в научную деятельность. Так, в 1950 году в стране насчитывалось около 59 тыс. женщин-ученых (примерно треть всего научного состава). К 1985 году их число увеличилось в десять раз и достигло 595 тыс. Благодаря своим открытиям, многие женщины в советской науке получили признание, в том числе на международном уровне. Например, микробиолог Зинаида Ермольева известна как автор первого советского антибиотика — крустозина. Один из создателей пенициллина, Говард Флори, приезжал в СССР и в ходе своего визита имел возможность убедиться в эффективности препарата. Он даже дал Ермольевой прозвище: «госпожа Пенициллин».

Еще один пример — нейрофизиолог Наталья Бехтерева, которая занималась исследованием работы головного мозга. Она была членом Академии медицинских наук СССР и научным руководителем Института мозга человека. При этом Бехтерева еще и автор как минимум четырехсот научных работ. Ее исследования привели к появлению нового направления в медицине — стереотаксической неврологии.

Существует ли «эффект Матильды» сейчас?

На первый взгляд, современная наука не делает различий между мужчинами и женщинами. Однако некоторые исследователи приходят к выводу, что гендерный разрыв в науке все-таки существует, и в некоторых сферах женщин-ученых действительно жалуют меньше. Так, еще в 2013 году специалисты из Гарварда опубликовали статью The Matilda Effect in Science Communication. В рамках исследования они опросили 243 магистранта из университетов по всей стране — около 70% респондентов составляли женщины. Результаты показали, что и мужчины, и женщины чаще оценивали научные работы, подписанные мужскими именами, как более сильные. Более того, участники исследования — вне зависимости от пола — чаще выражали готовность сотрудничать в будущем именно с авторами-мужчинами.

В январе этого года исследователи из Университета Невады в Рино опубликовали исследование по вопросу гендерного неравенства в биомедицине — для этого они проанализировали больше 36 млн (!) статей из биомедицинских и естественно-научных журналов. Анализируя статьи, исследователи смотрели на имена авторов и классифицировали их по категориям: «вероятно женщина», «вероятно мужчина», «имя, подходящее для обоих полов» или «имя неизвестно». Они также собрали информацию о том, сколько времени потребовалось статье, чтобы пройти ревью и дойти до публикации.

Выяснилось, что работы, у которых первый указанный автор — женщина, рассматривались на 7,4% дольше, по сравнению со статьями, где стояло мужское имя. Если женщина была указана как автор, ответственный за переписку, ревью удлинялось сразу на 12,7%. Если и первым автором работы, и автором для корреспонденции были женщины — работа была на рассмотрении на 14,6% дольше. Статистически, чем больше женских имен было среди авторов, тем большее время занимало ревью.

В сфере социально-экономической географии труды женщин-ученых тоже получают меньше внимания. Согласно немецкому исследованию, в этой сфере работы женщин цитируют на 40% реже, чем работы мужчин. В перспективе этот факт может негативно сказаться на карьере — цитируемость в науке напрямую связана с репутацией. Что касается главной награды в академических кругах — Нобелевеской премии — то ее тоже чаще присуждают мужчинам. Согласно индексу журнала Nature, из 607 нобелевок в период с 1901 по 2018 годы женщины забрали меньше четырех процентов наград (если считать всех ученых, имеющих звание лауреата — включая награды, разделенные между несколькими людьми). К 2022 году это число выросло, но все равно остается чрезвычайно малым — всего шесть процентов.

И все же гендерный разрыв сокращается

По статистике — если говорить о США — еще в 1960-е годы женщин крайне редко принимали в Национальную академию наук и Академию искусств и наук. Однако со временем ситуация начала меняться: к 1990-м прием стал гендерно-нейтральным. Как обстоят дела сейчас, выяснили исследователи из Калифорнийского университета, Университета Лугано и Университета Страны Басков в Испании. Для этого ученые обратились к публикациям в ведущих научных журналах по психологии, экономике и математике с 1960 по 2019 годы. Команда находила авторов, которые публиковались чаще всего и на чьи работы чаще ссылались коллеги. Затем был составлен список из наиболее успешных авторов, и имена из этого списка исследователи сопоставили со списком ученых, принятых в вышеупомянутые академии. Исследователи пришли к выводу, что к 2020-м годам ситуация значительно (даже радикально) поменялась. Они утверждают, что сегодня женщины в 3–15 раз чаще становятся членами научных академий США по сравнению с мужчинами, имеющими сопоставимое число публикаций и цитирований.

Дополнительное внимание к научным достижениям женщин привлекают престижные премии — одна из них в 2004 году была переименована в честь Маргарет Росситер (той самой, которая предложила термин «эффект Матильды»). Эта премия присуждается за выдающуюся книгу либо статью про истории женщин в естественных и социальных науках, а также медицине и технологиях. Что примечательно, В 2016 году аспирантки из Колорадского университета в Боулдере запустили базу данных женщин, занимающихся наукой. Спустя два года после запуска проект уже содержал информацию о более чем 9 тысячах женщин-ученых. Есть и те, кто пытается восстановить справедливость в одиночку — речь о физике Джессике Уэйд. Она начала популяризировать точные науки среди женщин: писала статьи на Википедии о женщинах-ученых, которые, по ее мнению, были обделены вниманием. Сейчас ее «библиография» насчитывает больше 1600 подобных публикаций.

В России тоже есть инициативы по поддержке женщин в науке — например, премия «Колба». Награда присуждается с 2021 года, ее учредила президент фонда «Женщины атомной отрасли» Евгения Еньшина как раз для того, чтобы обратить внимание на женские академические достижения и популяризировать науку среди девушек. «Колбу» — брошь, инкрустированную драгоценным камнем — вручают за достижения в биологии, физике, нанотехнологиях, экономике и не только. 

Матильда Гейдж оставила заметный след в истории и до сих пор является символом движения за права женщин в науке. Возможно, справедливо, что она стала прообразом волшебницы из книги «Удивительный волшебник из страны Оз», которую написал ее зять — Лаймен Фрэнк Баум. И не Злой Ведьмы Запада, а доброй Глинды, которая помогает Дороти понять, что у нее самой есть сила — и эта сила поможет исполнить ее заветное желание.

Beeline Cloud — secure cloud provider. Разрабатываем облачные решения, чтобы вы предоставляли клиентам лучшие сервисы.

О чем еще мы пишем в нашем блоге:

• Не будите хотя бы в выходные! Связь сна и продуктивности — исследования

• Вечное [почти] сияние чистого разума — или что такое «Эврика!» с точки зрения науки

• Получит ли ИИ «нобелевку» к 2050-му? Проблема безжизненных открытий, низкое разнообразие исследований и другие сложности

• Читаем научно-техническую литературу эффективно — инструменты и советы ученых

• Как сделать из нейросети машину времени?