День изо дня каждый их нас совершает десятки привычных действий, словно на автопилоте, порой путая чашку или не помня, закрыл дверь уходя или нет.

Этот автопилот — не просто баг психики, а необходимость для выживания нашего процессора. Мозг — самый энергозатратный орган, который забирает себе 20% энергии от каждого приема пищи, при этом занимает в теле лишь 2% веса.

Триумф эволюции

Чтобы не сгореть от перегрузки информацией, мозг превращает 90% наших действий в автоматизированные сценарии.

Ты физически совершаешь действие, но ментально находишься в ином пространстве. где-то в своих мыслях. Страшно здесь не то, что ты забыл про замок, а то, что в этот момент тебя как сознательного субъекта просто не существовало. Ты был биологическим механизмом.

Сразу надо понять, состояние сомнамбулы — хорошо или нет? Если ты не заметил как поднялся по лестнице — это одно, если ты не заметил как доехал до дома на своем авто — уже совсем другое.

Красная зона

Но когда этот автоматизм перекидывается на управление автомобилем или, что еще хуже, на управление собственной жизнью, мы входим в красную зону. Сомнамбула за рулем — это биологический снаряд весом в полторы тонны, который несется по шоссе на чистых рефлексах. Мы превращаемся в пассажиров собственного тела, которые так увлеклись созерцанием цифровых грез в телефоне, что забыли, кто вообще нажал на педаль газа.

Это идеальный наркоз для жизни, которая кажется слишком скучной и болезненной

Мы любим смотреть фильмы, где жизнь героев насыщенна и похожа на историю идеальной жизни. Наша жизнь в сравнении с кино — как однообразная работа тостера. В ней практически нет ярких впечатлений и той самой киношной любви. При этом мы не думаем, что режиссеры вырезают из кадра 9/10 реальности: никто не показывает, как герой сорок минут залипает в телефон сидя в туалете поле работы.

Жажда экранных страстей и «идеальной любви» — главный симптом нашего социального лунатизма.

Мы смотрим в экран, пуская слюну от дофаминового голода, пока настоящая жизнь проходит мимо в режиме ожидания.

Сравнение с кино делает нашу повседневность еще более серой и невыносимой. Мы ждем саундтрека, который заиграет в момент выхода из дома, а слышим лишь лай собак и гул машин.

В детстве жизнь кажется яркой и полной новых открытий. Качель в соседнем дворе однажды становится настоящим праздником. Мертвая птица вызывает бурю эмоций, а приближающийся поезд выглядит максимально грандиозно.

К 20 годам мы окончательно проваливаемся в этот социальный анабиоз. Мир становится набором ярлыков: «транспорт», «объект», «еда». Мозг включает режим жесточайшей фильтрации, чтобы мы могли эффективно функционировать в матрице достигаторства и потребления. Птица — просто мусор, поезд — грохочащий транспорт, качель — грязная скрипучая ржавчина . Мы обмениваем глубину восприятия на скорость обработки рутины.

Возвращение интереса к мелочам к 50 годам — запоздалая попытка реанимации духа. Когда горизонт событий начинает отчетливо сужаться, а большинство амбиций оказываются пустыми фантиками, мозг судорожно ищет якоря в реальности. Ты снова замечаешь поезд, понимая что твой маршрут тоже близится к финалу. Ты видишь мертвую птицу, проводишь аналогию с собой. Старая качель вызывает сентиментальные воспоминания из детства.

Нам нужно прожить полвека, чтобы выйти из транса и снова увидеть мир таким, какой он есть..

Мы живем в эпоху когнитивного передоза. Мозг, пытаясь спастись от этого цунами данных, включает режим агрессивного игнорирования. Забывая что мы ели, что говорили и как мылись с утра. Всё это отправляется в корзину, потому что оперативная память забита информационным шлаком из ленты.

Этот избыток превращает нас в очень поверхностных существ. Мы скользим по реальности, как плоский камень по воде, не успевая погрузиться в суть вещей. Да и не хочется.

Мы платим за доступ ко всем знаниям мира потерей собственной памяти о мелочах, из которых и состоит жизнь.

Мы превратились в транзитные узлы для чужих мыслей и рекламных слоганов, окончательно закрепив за собой статус сомнамбул, которые слишком заняты поглощением пустоты, чтобы заметить собственное отсутствие в реальности.