ДИСКЛЕЙМЕР: Статья написана автором блога на основе интервью с Т. Мовсисяном, сооснователем сети автоматов для печати фотографий из соцсетей.
В 2014 году я поставил первый автомат, и топовая точка окупилась за десять дней. Один человек из США хотел купить у нас сразу 50 штук. Очереди, сюжет на телевидении через неделю, ноль рублей на рекламу.
Сейчас этот же автомат продают по одному, с торгом, и окупается он около двух лет.
Это автоматы для печати фотографий из Instagram*. Расскажу по порядку, как мы это придумали, сколько на этом можно было заработать тогда и сколько можно сейчас, и почему ранняя магия из бизнеса ушла.
Девушки не носят большие фото
Идея выросла из одного наблюдения. Людям очень понравился формат фотографий в инстаграме: снимок, а под ним подпись, дата, геолокация. На экране смартфона это выглядело почти как Polaroid. И мне захотелось распечатывать такой кадр на бумаге, ровно в этом виде.
Но в каком размере? Стандартные 10×15 для этого не годились. По моим наблюдениям, такие фотографии люди печатают и складывают в альбом дома, а с собой не носят. А носить хотелось: в кошельке, в паспорте, под козырьком машины, в коллаже на стене. Особенно девушки, а это наша основная аудитория, громоздкое таскать не будут, такая психология. Значит, фотография должна быть маленькой, в стиле полароида. Из этого и выросла вся технология.
Прежде чем вкладываться, мы проверили, нет ли такого сервиса где‑то ещё. Промониторили США, Европу, Азию и не нашли нигде. Аналога не было во всём мире, и это значило, что нишу можно занять первыми.
Дальше встал вопрос, на чём печатать. Сначала думали взять картриджи Polaroid, но быстро отказались. Они дорогие, и менять их пришлось бы часто, а на частой замене расходников бизнес не масштабируешь. Стали искать дешевле и проще в обслуживании и нашли термосублимацию. Там нет картриджа, есть рулон со специальной плёнкой, который нагревается принтером. Себестоимость фотографии копеечная, рулон поставил и печатаешь подряд.
Оставалось получить из стандартного отпечатка маленькое фото. И тут мы сделали то, что долго никто не мог повторить. Принтер выдавал стандартный лист 10×15, он тут же попадал в резак и разрезался пополам. Клиент получал две маленьких фотографии в стиле Polaroid. Резак нам делала тайваньская компания, и на нём держался весь вау‑эффект. А сам автомат как устройство для печати фотографий из интернета мы запатентовали. От первого чертежа до рабочего прототипа ушёл ровно год.
Первый автомат еле приняли в один торговый центр
Первый автомат я собрал из металла. Он весил под 200–300 килограммов, тяжёлый и неповоротливый, но тогда мне было важно, чтобы он просто заработал.
Денег на старте почти не было. Я продал свою машину, чтобы было на что жить и оплачивать мелкие расходы компании, часть денег занял под 36% годовых. Если честно, до Boft я материально жил лучше, чем в первые годы после запуска.
Ещё до того, как собрал живой автомат, я разослал заявки во все торговые центры Москвы, звонил и писал. Везде отказ. Компания новая, ребята незнакомые, хотят поставить какие‑то автоматы. Менеджеры спрашивали, есть ли живой автомат посмотреть, а у меня была только 3D‑модель: первый я ещё собирал на питерском судостроительном заводе, и юрлицу было всего пару месяцев. Согласился в итоге только дизайн‑завод «Флакон».
Через несколько дней после установки стало понятно, что попали во что‑то живое. У автомата подряд очереди. Люди печатали фотки, фотографировали распечатанные фотки и снова постили их в Instagram. Через неделю про нас сняли сюжет, дальше подключилось телевидение. На рекламу мы не потратили ничего, нас рекламировал сам Instagram и его пользователи. Звёзды печатали у нас и сами выкладывали это в свои аккаунты. Параллельно делали коллаборации: с Aviasales дарили билет в любую точку мира за лучшее фото, со Street Beat разыгрывали кроссовки.
Дальше пошёл обратный поток. Торговые центры, в которые я полгода не мог попасть, начали звонить сами и предлагать поставить автомат бесплатно. Первый автомат на «Флаконе» приносил около 170 тысяч рублей в месяц, и почти всё это было чистыми: расходники тогда съедали процента три.
Вторую точку мы поставили на Камергерском переулке, в самом центре. Туда подходили иностранцы, печатали и удивлялись: в России такие автоматы есть, а у них дома нет.
Камергерский стал самым доходным, около 700 тысяч в месяц. Компания вышла в прибыль за полгода.
Когда пошли заказы, мы открыли своё производство
Спрос рос быстрее, чем мы успевали собирать автоматы. Стало понятно, что надо налаживать своё производство, и заодно переделывать сам автомат.
Металлический корпус был ошибкой. Металл невозможно быстро переделывать. Хочешь изменить форму или протестировать новый макет, и это снова завод, заказ, сроки. Со второго поколения мы перешли на дерево. Я смотрел на иконку Instagram, она тогда была стилизована под деревянную ретро‑камеру, и это совпало с ощущением, что автомат должен быть тёплым, а не железным ящиком. К нему хочется подойти. Деревянный корпус остался фишкой Boft до сих пор.
Делали мы всё сами. Начинку закупали готовой: компьютеры, сенсорные экраны, принтеры, купюроприёмники. А корпус пилили, шпаклевали и красили прямо в цеху, потом начиняли оборудованием, собирали и тестировали.
Автомат уезжал на точку готовым: привезли, включили, печатает. На пике это был двухэтажный цех, до десяти человек на потоке, до двадцати автоматов в месяц, и заказы обычно превышали наши мощности. К сторонним подрядчикам, которые собирают терминалы оплаты и банкоматы, мы принципиально не пошли. У них автомат вышел бы железным коробом с экраном, а нам нужен был тёплый деревянный, который сам притягивает людей.
Главное в этом бизнесе — место
Чем больше автоматов мы расставляли, тем яснее становилось, что выручку делает не железо, а точка под ним. Этому я уделял в разы больше внимания, чем всему остальному.
Когда нам дали добро на «Европейский», я провёл там шесть часов, наблюдая, как ходят люди, прежде чем выбрать точки. Звучит странно, но в этом был смысл. Слишком людное место не работает. В плотном потоке у человека одна цель, пройти, и автомат он не замечает. Нужна точка, где человек идёт спокойно и успевает прочитать на экране, что тут можно распечатать фото.
За хорошие места шла настоящая охота. Однажды мы добились разрешения поставить автомат прямо на перроне метро «Комсомольская», и это была отдельная история: 120-килограммовый автомат пришлось спускать в подземку по эскалатору. Зато поток там был такой, какого в обычном торговом центре не бывает.
Дальше выработались правила. Никогда не ставить в вендинговые зоны. Торговый центр обычно предлагает угол в подвале или у туалета, где уже стоят банкоматы и кофемашины, а мы ставили только в атриум, в центральный проход. Смотреть на якорных арендаторов. Если в центре есть Zara, Макдональдс или большой кинотеатр, поток гарантирован. На Zara опирались сильнее всего, тогда она тянула в торговый центр весь средний класс. В крупные точки ставили не один автомат, а сразу несколько, в «Европейском» стояло четыре, чтобы при пустой бумаге у одного экран отправлял человека к соседнему.
Как сильно место решает, мы поняли на США. Туда отправили 50 автоматов в одном контейнере, расставили по разным штатам и через полгода свернули. Один автомат вытягивал максимум тысячу долларов в месяц, дальше уход в минус. Я поехал разбираться, и дело оказалось не в автоматах, а в том, что американский торговый центр устроен иначе. В России туда идут потусить, особенно молодёжь и особенно по выходным. А в Штатах торговый центр это «зашёл, купил, вышел», вся тусовка на улице. В Лос‑Анджелесе автоматы вообще надо было ставить на улицу. Те 50 автоматов так и стоят в контейнере: правильного места для них в той культуре просто не нашлось.
Обслуживать автомат проще, чем кормить рыбок
Когда сеть выросла, всплыл второй важный фактор, насколько дорого автомат обслуживать. Нам повезло, у нас это было просто, и я хорошо понял это на чужом примере.
Знакомый с моего потока в Плешке сделал автомат, в котором за монету можно было покормить живых рыбок в аквариуме. Бизнес получил какие‑то награды, работал. Но раз в неделю надо было менять воду. Сотрудник приезжал, тянул шланг от туалета метров сто, сливал аквариум, заливал свежую воду и всё это упаковывал обратно. Рыбок ещё и перекармливали посетители, их приходилось лечить и докупать. В итоге проект, по‑моему, закрылся, его убило именно обслуживание.
У нас техник открывал автомат ключом, вставлял рулон бумаги и закрывал, минута работы. Расходник всего один, бумага. Плюс нам разрешали обслуживать автоматы прямо в часы работы торгового центра, не дожидаясь ночных согласований. У рыбок, банкоматов и кофемашин так нельзя, там заявка, согласование, ночная смена.
На пике в Москве у меня было шесть‑семь техников с зарплатой 60–70 тысяч рублей. Они не ездили по фиксированным маршрутам, а открывали внутреннюю систему, смотрели, где заканчивается бумага, и сами делили между собой, кому какой автомат ближе. Бывали дни, когда ехать вообще не надо было, всё заправлено.
Сколько стоит автомат и сколько он приносит
Теперь к деньгам. Посчитаем экономику одной точки сегодня, глазами обычного человека, который купил автомат.
Автомат стоит около 700 тысяч рублей. Раньше его продавали только пакетом на город или регион, по нашему расчёту один автомат на 150 тысяч населения. Сейчас бизнес на спаде, поэтому продают и по одному.
Выручка одной точки сегодня очень разная, от 15 тысяч на слабом месте до рекордных значений на топовых. Средняя по сети — около 58 тысяч рублей в месяц. От неё и посчитаем.
Обслуживание чаще всего ничего не стоит: один человек спокойно тянет 15 автоматов, и обычно владелец делает это сам. Аренда самая капризная статья, от 3 до 80 тысяч в зависимости от торгового центра.
При цене автомата 700 тысяч и чистой прибыли около 35 тысяч в месяц средняя точка окупается примерно за два года. На сайте франшизы обещают от полугода, но это для идеальной локации в идеальный месяц.
И вот тут видно то самое, о чём весь рассказ. Слабая точка с выручкой 15 тысяч после аренды и бумаги почти ничего не оставляет и окупается годами. А рекордные точки совсем другие: например, автомат в Парке Горького в сезон доходил до 180 тысяч в месяц и окупался стремительно. Автомат, бумага и софт при этом одинаковые. Всю разницу делает только место.
Что убило бизнес
Десять лет назад такого разброса не было. Автомат приносил деньги почти везде, потому что был в новинку и единственным на рынке. Тот же Камергерский давал 700 тысяч в месяц, а сегодня средняя точка по сети приносит около 58 тысяч. Эту фору мы постепенно потеряли, и главное, что мы потеряли, — это уникальность. Пока такой автомат был только у нас, торговые центры пускали нас бесплатно ради новинки. Как только похожие автоматы появились у конкурентов, готовых платить за место высокую аренду, наше единственное преимущество исчезло.
Сначала скопировали технологию. Резак был капризным, часто резал криво, и я лично ездил по точкам его подстраивать, чтобы фотографии выходили ровными.
Чтобы уйти от этой возни, мы перешли на перфорированную бумагу: она выходит из принтера уже надрезанной, клиент сам отрывает половинки. Обслуживание упростилось, но тот же приём оказался в руках у всех. Японский производитель бумаги увидел спрос и начал продавать перфорированную бумагу кому угодно. Обидно, но запретить это мы не могли.
Дальше пошли конкуренты, на пике их было под 50. Брали готовый киви‑терминал, втыкали принтер и ставили в точки, в которые мы не успели зайти. Они же сломали нам схему с бесплатной арендой. Я приходил в торговый центр, а мне говорили, что вон та компания готова платить за место. Цены на размещение поползли вверх.
Был и совсем другой риск, криминальный. Раньше автоматы принимали наличные, и за ними охотились. Автоматы вскрывали и вытаскивали кассеты с деньгами, ломали экраны, один раз автомат вообще перевернули. Каждый такой случай мы потом поднимали через камеры торгового центра и передавали в полицию. Когда оплата ушла в онлайн, эта головная боль почти исчезла.
Внутренний конфликт заморозил компанию
Но добило не это. Добило то, что в момент, когда надо было биться за рынок, мы занялись войной внутри компании.
Идея проекта была моя. Когда дошло до регистрации юрлица, меня в него не вписали, и моя доля все годы существовала только на словах. Я пытался оформить её восемь лет, мне обещали, тянули, пересчитывали проценты заново. В 2021 году я не выдержал и написал о конфликте открыто: сделал телеграм‑канал и добавил туда сотрудников, франчайзи и партнёров. В начале 2022 года меня и весь московский офис уволили.
Я уже сейчас четвёртый год пытаюсь вернуть дело через суд.
Рассказываю это не ради разборок, а потому что без этого не объяснить, почему компания встала именно тогда. Снаружи на нас давили копии и конкуренты, а внутри вместо общего ответа на это началась тяжба между основателями. Развитие в Москве, главной витрине для всех франчайзи, замерло.
Так можно ли на этом заработать сейчас
Если убрать в сторону мою личную историю, сам рынок никуда не делся. Люди фотографируют в десятки раз больше, чем десять лет назад. Девушки, а это у нас 90–99% клиентов, по‑прежнему любят распечатывать снимки и дарить их. После блокировки Instagram никто не перестал печатать, просто теперь фотки загружают через QR‑код на телефоне. Привычка осталась.
Заработать на этом по‑прежнему можно, просто надо понимать, что именно ты покупаешь. Магического IT‑проекта, который сам себя пиарит и окупается за десять дней, больше нет. Есть деревянный автомат за 700 тысяч, который на удачном месте быстро себя отбивает, а на плохом будет годами стоять пустым. Это уже не магия, а обычный вендинг, ближе к кофейному автомату, чем к стартапу. И как в любом вендинге, весь заработок здесь сводится к одному скучному, но решающему навыку — умению выбрать место.
Уже два года я раз в неделю беру интервью у предпринимателей про реальный бизнес, а не этот ваш успешный успех.
Может показаться, что «Упал, поднялся» — это весёлые истории о том, как пожарить косточки, насушить листья, склеить картон, чтобы заработать миллионы на маркетплейсах. Но на самом деле в блоге уже больше 150 статей из разных ниш с подробными выкладками по цифрам.
Подписывайтесь на Упал, поднялся:
версия для серого интернета,
версия для белых списков.
* Instagram принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ.
Комментарии (20)
Disuw
25.05.2026 18:13что значит сам владелец обслуживает 0р? Ему не нужна машина или проезд на автобусе? Автор статьи явно считать не умеет. Не говоря про владельца за 700к который продает экран с принтером. + Эти влажные фантазии что кто-то этим пользуется. На озоне можно легко выбрать формат и количество, печатают за "бесплатно" практически, идти никуда не надо
iamkisly
25.05.2026 18:13Я кстати не сомневаюсь что этим кто-то пользуется, но автомат должен стоять в нужном месте и нужное время. В нашем местном дендрарии на прошлые мартовские засадили все тюльпанами и поставили девочку печатать фотографии с ИИ обработкой. Там выстроилась такая очередь, что пока я ожидал девушку, а это было что-то около 40 минут, то чуть не околел.
alldark
25.05.2026 18:13Получается, что обслуживание пешеходом со ставкой 0р/час происходит. Ну а вообще да, стоило бы учесть в этой графе минимум перечисленные вами расходы, иначе уж совсем очевидно что прибыль завышена.
А озон всё же по другой модели работает, там ждать нужно, а за здесь и сейчас народ готов переплачивать.
yahooyaks
25.05.2026 18:13Пошел в бутик за новыми лабутенами, за одно и кассету с расходниками поменял. 0 руб!
achekalin
25.05.2026 18:13Традиционная пародия. Как говорится, Вы — нам, мы — Вам!
Я подслушиваю служебные совещания, печатаю их итоги и зарабатываю 180 тысяч с переговорной
Уровень сложности: «а разве так было нельзя?»
Время чтения: пока ваше совещание переносят на четверг.
Предуведомление: текст написан по рассказу человека, который однажды понял простую вещь: если люди не читают протоколы совещаний, надо печатать их на хорошей бумаге и класть рядом с кофейным аппаратом.
На снимке: я держу распечатку чужого совещания и делаю вид, что это изделие. В 2021 году я поставил первый автомат, который подключался к служебной видеосвязи, слушал сорок минут взаимного «давайте вернёмся к этому отдельно», а потом печатал одну страницу с тремя пунктами: кто виноват, кто ничего не понял и кому теперь заводить задачу.
Лучшая переговорная окупилась за девять дней.
Один директор по цифровым преобразованиям хотел купить сразу пятьдесят штук: у него было пятьдесят переговорных и ни одного решения.
Очереди, заметка во внутренней ленте через неделю, ни рубля на рекламу. Нас распространяли сами сотрудники: фотографировали распечатанный протокол, отправляли в общий чат, а потом назначали новое совещание — обсудить, почему бумажка настолько права.
Теперь такие автоматы продают по одному, с торгом, в придачу дают коробку чековой ленты и усталого системного администратора. Окупается устройство года за два, если поставить в верное место. Если поставить в общую рабочую комнату, оно просто начнёт печатать крики.
Люди не носят с собой большие протоколы
Всё началось с простого наблюдения. После каждого совещания люди хотят знать, что решили. Но если прислать им настоящий протокол на четыре страницы, он умрёт непрочитанным. Если отправить краткий итог письмом, он исчезнет между «Коллеги, добрый день» и подписью с логотипом.
А маленькая бумажка — другое дело.
Её можно положить под ноутбук, приклеить к монитору, сфотографировать в чат, забыть в переговорной, найти через три недели и понять, что проект стоит ровно там же.
Мы перепробовали разные виды печати. А4 не годился: слишком официально, сразу хочется согласовать. А5 выглядел как меню бизнес‑ланча. Наклейка была чересчур правдива: на неё помещалось ровно столько, сколько обычно и решают на совещании, то есть почти ничего.
Остановились на виде «служебного полароида»: сверху название встречи, ниже дата, участники, одна строка «решили продолжить обсуждение» и внизу квадратик для перехода к записи, которую никто никогда не откроет.
Дальше встал главный вопрос: откуда брать содержимое.
Сначала хотели подключаться к календарю, но быстро отказались. Половина встреч там называется «обсудить», другая половина — «сверка», а третья создана человеком, который уволился в 2019 году, но всё ещё собирает отдел по четвергам.
Тогда пошли трудным путём: автомат слушал звук в переговорной, узнавал ключевые выражения и сам понимал, что произошло.
Если трижды прозвучало «давайте сейчас не углубляться», значит, решения нет.
Если кто‑то сказал «я быстро накидаю», значит, задача ушла в вечность.
Если руководитель произнёс «мне кажется, это можно сделать за день», автомат печатал красным: «Оценка недействительна. Требуется взрослый инженер».
Первый автомат едва пустили в одну переговорную
Первый образец я сделал из фанеры, старого маленького компьютера, чекового принтера и микрофона от караоке. Весил он килограммов сорок, потому что внутри лежал свинцовый груз. Без груза сотрудники пытались утащить его в свою переговорную: «нам нужнее».
Денег почти не было. Я продал видеокарту, которую покупал для нейросетей, но использовал в основном как отопительный прибор. Часть суммы занял у знакомого владельца продукта под обещание: «потом занесу полезной возможностью».
До этого дела я жил спокойнее. У меня хотя бы не было устройства, которое в два часа ночи само печатает: «Совещание перенесено, потому что никто не пришёл».
Первый чертёж устройства. Справа — место для чековой ленты, слева — место для надежды. Ещё до готового образца я разослал предложения во все крупные офисы. Везде отказали.
Управляющие спрашивали: «А оно точно безопасно?»
Я отвечал: «Нет. Зато печатает поручения».
Согласился один коворкинг, где уже стояли автомат с кислородными коктейлями, массажное кресло и вендинговая машина, которая принимала деньги, но не выдавала батончики. На их фоне наше устройство выглядело почти как инженерная инфраструктура.
Через несколько дней стало ясно, что мы попали в живое место.
Люди начали специально проводить встречи рядом с автоматом. Некоторые подходили после чужих совещаний и читали свежие протоколы как городские сводки.
Самой популярной бумажкой недели стал протокол встречи отдела маркетинга:
«Решили:
Всё сложно.
Нужна стратегия.
Создать чат.»
Её унесли в бухгалтерию, отсканировали, положили в систему документооборота и назначили ответственным человека из отпуска.
Когда пошли заказы, пришлось делать своё производство
Спрос рос быстрее, чем мы успевали выпускать автоматы. Стало ясно: надо делать самим, потому что подрядчики не понимали предмета.
Они предлагали обычный платёжный терминал: железный корпус, сенсорный экран, чековый принтер.
Но нам нужен был не терминал. Нам нужен был тёплый служебный предмет, который выглядит как часть офиса: немного дерево, немного серый пластик, немного управленческая тоска.
Железо оказалось ошибкой. Железный автомат люди принимают за банкомат и сторонятся. Деревянный — за кофейный столик, только он слушает.
Со второго поколения мы перешли на фанеру, покрытую лаком цвета «переговорная после ремонта». Сверху поставили маленький экран. На нём автомат писал:
«Я вас не записываю. Я просто понимаю, что вы опять ничего не решили».
Это почему‑то всех успокаивало.
Начинку брали готовую: маленький компьютер, чековый принтер, микрофоны, сотовый передатчик, кнопку «Удалить всё». Кнопка ни к чему не была подключена, но юридическому отделу нравилась.
Корпуса пилили сами. Шлифовали сами. Проверяли тоже сами: включали запись настоящего совещания, ждали сорок минут, получали бумажку «перенести на следующую неделю» и понимали, что распознавание действует.
На пике у нас была мастерская, три сборщика, один человек для настройки сарказма и инженер, отвечавший за выражение «я не до конца в контексте». На место автомат приезжал готовым: его включали, и он уже был разочарован.
Главное в этом деле — место
Чем больше автоматов мы ставили, тем яснее становилось: деньги делает не железо, а место под ним.
Ставить автомат внутри переговорной бессмысленно. Люди там ещё надеются, что собрались не зря, и мешать им нельзя.
Ставить у выхода — другое дело. Человек выходит, ещё не успел забыть, зачем приходил, видит распечатку и берёт её с чувством, что хоть бумага что‑то удержала.
Слишком людное место не годится. В коридоре у лифта поток плотный, люди идут на обед, автомат не замечают. Нужна область лёгкой служебной вины: рядом с кофейным аппаратом, между переговорными и туалетом. Там человек уже достаточно устал, чтобы поверить бумаге.
Постепенно появились правила.
Не ставить рядом со стендом кадровиков. Там всё превращается в инициативу.
Не ставить у кабинета директора. Там автомат печатает только «все согласились».
Лучшее место — рядом с комнатой, где проходят еженедельные сверки. Если рядом стоит доска с надписью «план на третий квартал», хотя уже май следующего года, точка будет сильная.
В больших офисах ставили сразу несколько автоматов. Если у одного заканчивалась бумага, экран отправлял человека к соседнему: «Ваше отсутствие результата доступно в аппарате № 2».
Обслуживать автомат проще, чем вести служебную вики
Когда сеть выросла, всплыл второй важный вопрос: сколько стоит всё это держать в рабочем виде.
Тут нам повезло. Обслуживание было простое.
Мастер приезжал, открывал дверцу, менял рулон бумаги, выгружал мусорные записи и протирал микрофон от крошек служебного печенья. Минута работы.
Сложнее было с компаниями, где сотрудники начинали спорить с автоматом.
Один начальник три раза подряд нажимал «исправить протокол» и пытался заменить «решений нет» на «сформирован вектор дальнейшего движения». Мы добавили защиту: если в правке появлялось слово «вектор», автомат печатал исходную версию крупнее.
Другой заказчик просил режим «для совета директоров». Мы сделали. В этом режиме все пункты начинались словами «принять к сведению», а последняя строка всегда была: «Вопрос требует дополнительной проработки».
На пике в Москве у нас было шесть мастеров. Они не ездили вслепую, а открывали внутреннюю страницу и смотрели, где заканчивается бумага, где зажевало ленту, а где автомат шесть часов подряд печатает «поставьте задачу в Jira», потому что рядом идёт поквартальное планирование.
Бывали дни, когда ехать никуда не надо было. Всё заправлено, все совещаются, никто ничего не решает. Идеальная эксплуатация.
Сколько стоит автомат и сколько он приносит
Теперь о деньгах.
Один автомат стоил около 700 тысяч рублей. В эту сумму входили корпус, микрофоны, принтер, начальная модель распознавания служебного тумана и словарь: «синхронизация», «разложить на части», «вернёмся», «надо подумать», «не хватает владельца».
Раньше мы продавали только наборами на офис: один автомат на 120 сотрудников или на каждые 18 постоянных встреч — что наступит раньше.
Теперь рынок спокойнее, поэтому продают и по одному. Иногда вместе с наклейкой «не является средством служебного расследования».
Выручка сильно зависит от места.
Слабая переговорная даёт 15 тысяч рублей в месяц: там встречаются два разработчика и молча чинят рабочую систему.
Средняя точка — около 58 тысяч. Там уже есть владельцы продукта, руководители проектов и человек, который всегда говорит: «Коллеги, у нас пять минут».
Лучшая точка — до 180 тысяч. Это переговорная возле кабинета коммерческого директора, где каждую неделю выясняют, почему система продаж опять не похожа на действительность.
Себестоимость смешная: бумага, электричество и нравственный износ модели, которая каждый день слышит «давайте закрепим договорённости», но договорённостей не получает — для «электронной души» это оказалось неожиданно трудно. Через месяц она уже не распознавала речь, а просто по паузам печатала: «решений нет». Через два — просила перевести её в бухгалтерию, где хотя бы цифры сходятся.
Аренды внутри офиса обычно нет, зато есть другая статья: согласование со службой безопасности. Иногда оно дороже аренды. В одной компании мы три месяца доказывали, что чековый принтер не передаёт коммерческую тайну через нагревательный элемент.
При хорошем месте автомат окупается быстро. При плохом годами стоит у комнаты «Байкал», печатает один лист в неделю и сам себе выдаёт итог: «перспективы не подтверждены».
Что испортило дело
Десять лет назад такого рынка не было вовсе. Люди ещё верили, что совещания существуют для решений.
Потом началась удалённая работа, видеовстречи размножились, и мы на короткое время стали почти необходимой частью офиса. У каждого совещания появилась запись, у каждой записи — расшифровка, у каждой расшифровки — краткий итог, который никто не читает. Мы оставались последним физическим носителем смысла.
Но новизна быстро кончилась.
Сначала нас скопировали. Взяли обычный терминал электронной очереди, прикрутили нейросеть, поставили чековый принтер и назвали это «разумной переговорной».
Потом появились дешёвые решения: бот писал итоги прямо в служебный чат. Без корпуса, без дерева, без щелчка принтера. Формально то же самое, но без обряда.
А обряд был важен. Когда человек берёт бумажку, он телесно понимает, что ничего не решил. В чате это не действует: сообщение промотали, и душа чиста.
Потом пришли безопасники.
Сначала они спрашивали, куда уходят записи.
Потом — кто имеет доступ.
Потом — почему автомат знает, что финансовый директор сказал: «Ну это мы проведём как маркетинг».
Мы отвечали, что автомат ничего не хранит. Он только печатает. Нам говорили: «Тем хуже. У вас утечка сразу на бумагу».
Отдельной бедой стали сотрудники. Они начали пользоваться автоматом не по назначению.
Разработчики печатали итоги разборов задач и клеили на дверь владельца продукта.
Владельцы продукта печатали решения архитектурного совета и приносили архитекторам.
Архитекторы печатали всё обратно с пометкой «требуется уточнить требования».
В одной компании автомат поставили рядом с кофейным аппаратом, и он неделю печатал только фразу «молоко кончилось». Это был самый полезный период его службы.
Внутренний спор заморозил предприятие
Но погубило нас не это.
Погубило то, что в минуту, когда надо было бороться за рынок, мы начали спорить, что именно продаём.
Я считал, что мы продаём честный физический итог бессмысленных совещаний.
Мой товарищ считал, что мы продаём служебную систему повышения ясности общения.
Третий сооснователь считал, что надо добавить подписку, личный кабинет, доску показателей, карту перегрева переговорных и нейросетевые выводы об уровне ядовитости коллектива.
После этого начались стратегические сессии.
Автомат слушал наши стратегические сессии и печатал:
«Решили:
Нужна стратегия.
Назначить стратегическую сессию.
Не обсуждать доли при сотрудниках.»
В какой‑то момент мы перестали развивать устройство и начали проводить встречи о том, почему устройство не развивается.
Для компании это был дурной знак. Для обучающих данных — превосходный материал.
Можно ли заработать на этом теперь
Если убрать личную историю, рынок никуда не исчез.
Люди всё ещё ходят на совещания. Их даже стало больше. Раньше человек мог подойти к столу и спросить. Теперь для этого создают встречу на тридцать минут, добавляют шесть человек и называют её «быстрой сверкой».
Потребность в коротком итоге есть. Просто чудо выветрилось.
Уже нельзя поставить деревянный ящик в коридоре и ждать, что офис сам начнёт платить за правду. Теперь это не дерзкое новое дело, а обычная служебная торговля через автомат. Ближе к кофейному аппарату, чем к большой системе управления. Только кофейный аппарат выдаёт кофе, а наш — неприятную ясность.
Заработать можно, если верно выбрать место.
Не компанию. Не отрасль. Не модель распознавания. Место.
Поставите рядом с переговорной, где два раза в неделю действительно принимают решения, — будет пусто. Там бумага не нужна: люди и так работают.
Поставите рядом с комнатой, где каждый день обсуждают план работ, который не помещается ни в один план, — автомат будет печатать до перегрева.
Всё дело сводится к одному скучному умению: найти точку, где люди чаще всего выходят с совещания и ещё несколько секунд помнят, что только что произошло.
И успеть взять с них деньги до того, как они назначат следующее совещание.
P. S. Искусственного интеллекта тут нет. Есть только чековый принтер, микрофон от караоке и люди, которые двадцать лет называют отсутствие решения «следующими шагами».
Последний протокол дня: решений нет, зато есть доказательство, что день был. 
Daddy_Cool
25.05.2026 18:13Такие простыни желательно под спойлер.
poige
25.05.2026 18:13Хрен с ними с такими простынями. Вопрос только в том, какого хрена несмотря на то, что автор оригинального высера добавлен в чёрный список, Хабр по-прежнему показывает мне его в разделе «Читают сейчас»? Мне глубоко похрен сейчас его, потом или ещё когда-то — я же явно выразил нежелание читать этого афтара™, так какого хрена.
Выражение «деньги не пахнут» для хабрадминистрации стало моральным компасом, а вы тут о простынях заботу наводите.
randomsimplenumber
25.05.2026 18:13А можно попросить ИИ сделать краткое резюме, о чем собственно камент? ;)
achekalin
25.05.2026 18:13Можно
Рассказать как? )
Кстати, если уж честно, то большие вот эти посты от РомыРюмина тоже в ии проще сунуть, а то читать простыни что в комменте, что в посте порой не стоит.
randomsimplenumber
25.05.2026 18:13Рассказать как? )
Конечно. Может автор тоже прочитает :)))
читать простыни что в комменте, что в посте порой не стоит
Ага ;)) Краткость - сестра.
ifap
25.05.2026 18:13Дальше пошли конкуренты, на пике их было под 50. Брали готовый киви-терминал, втыкали принтер и ставили в точки, в которые мы не успели зайти.
Позвольте, но раз девайс запатентован, долой новые точки. Кхм... долой новые свои точки - стрижем точки
конкурентовконтрафактичков в суде!
IvSmirnof
25.05.2026 18:13Запатентован, вероятно, тоже не на него. Скорее всего от него была идея а деньги от других людей. Потому что про деньги на старте он вообще умолчал.))
В итоге человека с идеей увольняют через несколько лет.
Суды, наверняка, проиграет. Только потратится на адвокатов.
qyix7z
25.05.2026 18:13Потому что про деньги на старте он вообще умолчал.))
Ну не совсем умолчал:
Денег на старте почти не было. Я продал свою машину, чтобы было на что жить и оплачивать мелкие расходы компании, часть денег занял под 36% годовых.
Daddy_Cool
25.05.2026 18:13Я как-то воспользовался подобным автоматом, напечатал две фотки, подарил знакомым барышням. Им понравилось, мне тоже.
DaneSoul
25.05.2026 18:13Металлический корпус был ошибкой. Металл невозможно быстро переделывать. Хочешь изменить форму или протестировать новый макет, и это снова завод, заказ, сроки. Со второго поколения мы перешли на дерево.
Из какого такого металла вы делали по сути железный ящик, что для этого требовалось прям обращаться на завод? Порезать и сварить листовое железо не принципиально сложней, чем делать тоже самое (не сварку конечно) с деревом.
Основной минус железа в весе и стоимости, а не сложности сборки. Но и плюсы есть - намного вандал-устойчивей.
IvSmirnof
25.05.2026 18:13"Японский производитель бумаги увидел спрос и начал продавать перфорированную бумагу кому угодно. Обидно, но запретить это мы не могли."
Беда-беда. А вот могли бы запретить... Эх!" Они же сломали нам схему с бесплатной арендой."
Разве не было понятно, что такая "схема" будет работать совсем не доглго?
falkas
Неприятная история конечно приключилась