Разработчик больше двадцати лет работал в одной компании и участвовал в создании двадцати программ для таможенного оформления, ВЭД и железнодорожных перевозок. Все они были служебными, исключительные права работодателя в споре никто не оспаривал. Спор возник по вопросу? сколько компания должна автору за использование этих программ.

Разработчик потребовал 182 млн рублей, а суд взыскал 837 149 рублей. Разберемся, почему требования уменьшились более чем в двести раз и какую роль в этом сыграли задачи из внутреннего трекера TaSky.

В прошлых материалах мы разбирали, кому принадлежит код, написанный сотрудником. В деле про Jira, Git и трудовой договор спор шел именно о принадлежности программы. Здесь никто не спорил, что двадцать программ служебные, права работодателя под сомнение не ставились. Но служебность произведения не отменяет отдельное право автора на получение вознаграждения. Именно размер этой выплаты и стал предметом спора.

Откуда взялся иск на 182 миллиона

Отдельного соглашения о размере и порядке выплаты авторского вознаграждения стороны не заключили. В трудовом договоре была только общая оговорка о том, что зарплата включает вознаграждение за исполнение обязанностей, связанных с использованием служебных произведений.

Поэтому размер выплаты пришлось определять уже в суде.

Автор первоначально потребовал 182,1 млн рублей, а позднее пытался уточнить требования до 163,5 млн. За основу он взял правила, которые регулируют вознаграждение за служебные изобретения, полезные модели и промышленные образцы.

Эти правила привязывают выплату к средней зарплате автора и сроку использования, а при передаче прав ещё и к выручке. Количество программ, сроки использования, размер среднего заработка привели к расчету такой цены иска.

Почему суд не принял патентные правила

Суд отказался считать вознаграждение по патентной методике, и объяснение здесь такое. Правовая охрана изобретения возникает только после регистрации и подтверждения патентоспособности, это отдельная и более сложная процедура. Авторское право на программу возникает само по себе, следует из самого факта её создания творческим трудом, а сам творческий вклад тут презюмируется. Режимы охраны разные, поэтому переносить патентные правила на программы, не оформленные как изобретения, нельзя.

Отдельно суд разобрался с делением вознаграждения за создание и использование. Статья 1295 ГК РФ говорит про вознаграждение за использование служебного произведения. Про само создание в ней ничего нет, а значит, по логике суда создание входит в трудовую функцию автора, и уже оплачивалось зарплатой. Значит, платить второй раз оснований нет. Такая логика расчета уже срезала половину суммы истца.

Как из задач в TaSky получился процент участия автора

Чтобы определить размер выплаты, сначала требовалось понять, какую часть каждого продукта можно отнести к работе конкретного автора. Для этого технический эксперт использовал данные внутреннего трекера TaSky, зафиксированные нотариальным протоколом осмотра доказательств.

Мы уже ранее показывали, что история коммитов в GitLab и задачи в трекере используются как доказательства по IT‑спору. Здесь трекер сработал так же, но только не в пользу истца. Из 8732 задач по проектам эксперт смог проанализировать только те 804, что попали в нотариальный протокол, это около девяти процентов.

Например, по «ВЭД‑Склад» — 85% как исполнителя и 7% как руководителя, по «ВЭД‑Контракт» — 97% и 1%, а по «СТМ‑Валюта» — 100% как исполнителя.

Затем в работу включился эксперт‑оценщик. Он взял установленные техническим экспертом проценты, финансовые показатели использования программ за 2018–2023 годы и рассчитал ставку роялти двумя методами. После этого ставка корректировалась с учетом доли участия разработчика. В результате по исследованным продуктам получилось 837 149 рублей.

По десяти программам вклад автора определить вообще не удалось

По оставшимся десяти программам эксперт не смог установить степень участия разработчика. У сторон не сохранилось достаточного массива исходных данных, по которым можно было бы определить конкретный вклад автора.

Автор попробовал переложить этот пробел на работодателя. Мол, компания не дала исходники и техническую документацию, экспертиза из‑за этого получилась неполной, а значит, суд должен признать его вклад доказанным, а поведение работодателя недобросовестным. Суд с таким подходом не согласился, посчитав, что со стороны работодателя тут злоупотребления не было, ведь исходники, со слов последнего, просто не сохранились.

Поэтому суд посчитал, что доказывать факт и размер своего творческого вклада должен тот, кто требует за него денег, а это автор, он же инициатор спора. Суд семь заседаний подряд разъяснял ему возможность заявить о назначении повторной экспертизы за свой счет, но автор каждый раз отказывался. Нотариальные протоколы, которые он приносил, показывали лишь его имя в окне «О программе», что он один из авторов. Но суду для расчета вознаграждения этого было недостаточно.

Четыре программы дали ноль рублей в расчете

По четырем программам эксперт оценил вклад автора в сто процентов, а вознаграждение по ним получилось ноль рублей.

Причина в том, что три программы компания распространяла бесплатно, а одна распространялась в составе других продуктов. По логике эксперта и суда вознаграждение по статье 1295 ГК РФ считают от использования, а использование нужно считать через доход, который программа приносит. Оценщик брал выручку и прибыль по продуктам за 2018–2023 годы и уже от них выводил ставку роялти, сверяя ее сразу двумя методами, по отраслевым стандартам и через рентабельность производства. Поэтому там, где программы распространялись бесплатно и/или в составе других продуктов, расчет вознаграждения получился нулевым.

Что ещё автор пытался оспорить

Проиграв в суде первой инстанции, автор пошел в апелляцию.

В частности, он указывал, что эксперта предупредили об ответственности со ссылкой на статью Арбитражного процессуального кодекса, хотя дело рассматривал суд общей юрисдикции. Апелляция отметила, что эксперта в любом случае предупредили об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение, а ошибка в номере статьи на существо исследования не влияет.

Отдельно автор спорил про программу «Сервис обновления ПО», ссылаясь на то, что задачи по ней в TaSky относятся к чужому продукту, и в доказательство приводил номера версий. Последняя версия «СТМ‑Сервиса», по его словам, 6.04, а в протоколе фигурируют 6.14 и выше. Суд довод не принял, поскольку на дату осмотра, в 2024 году, компания вполне могла разрабатывать более поздние обновления или вести собственную внутреннюю нумерацию промежуточных сборок, а доказательств, что продукт к «СТМ» отношения к этому не имеет, в деле не было.

В итоге апелляция решение оставила в силе, только за шесть из двадцати программ автору присудили вознаграждение (дело № 33–22227/2026). Определение суда апелляционной инстанции вступило в силу, впереди у истца остается кассация.

Что из этого следует для разработчика

1. Служебность кода не лишает автора права на вознаграждение. Даже если программа принадлежит компании, за её использование по пункту 2 статьи 1295 ГК РФ положена отдельная от зарплаты выплата.

2. Патентную формулу нельзя просто перенести на служебный софт. По крайней мере в этом деле обе инстанции сочли такой подход неприменимым из‑за различий между режимами авторского и патентного права.

3. Доказать размер вклада, расчеты должен сам автор. Одного упоминания в окне «О программе» мало. Нужны исходники, а также данные, по которым виден объем написанного, задачи в трекере, история репозитория, зафиксированные так, чтобы их можно было предъявить в суде.

4. Нужно доказать, какую часть продукта создал конкретный автор, а также отдельно экономику использования этого продукта. Бесплатный продукт может дать ноль при расчете вознаграждения. Лучше до подачи иска в суд заранее собирать такие доказательства, фиксировать способы и условия распространения каждой программы.

А что работодателю

Если в компании нет соглашения о размере авторского вознаграждения, условиях и порядке его выплаты, то спор превращается в нелегкую и долгую прогулку для обеих сторон. В суде спор будет разрешаться на основании судебной технической и оценочной экспертиз. Внутренние трекеры и репозитории могут помочь, но только нужно правильно и своевременно фиксировать их содержимое.

Еще несколько вопросов по теме

При увольнении подписал соглашение, где сказано, что стороны претензий друг к другу не имеют. Могу ли я после этого требовать вознаграждение за служебные разработки?

Общая формулировка об отсутствии претензий сама по себе такие требования автоматически не закрывает, особенно если программы и вознаграждение за их использование в соглашении отдельно не названы. Можно ссылаться на то, что подобный пункт закрывает лишь те требования, которые стороны имели в виду и обозначили, а не любые.

Работодатель дал подписать соглашение, где вознаграждение за все служебные разработки это фиксированная сумма в квартал, и написано, что выплата исчерпывающая за любое использование. Так можно?

Так как условия о порядке выплаты авторского вознаграждения регулируются гражданско‑правовым законодательством, то тут действует принцип свободы договора. Поэтому стороны могут определить любую сумму и порядок ее уплаты. В этой связи стоит внимательно проверять перед подписанием такие соглашения, так как оспорить несоразмерность суммы потом будет сложно.

Что делать, если спустя несколько лет исходный код и часть истории разработки уже не сохранились?

Этот кейс хорошо показывает проблематику. Сам факт авторства еще не позволяет автоматически определить размер вознаграждения, для этого нужно будет доказать степень участия конкретного разработчика в каждом продукте.

Поэтому полезно сохранять не только исходники, но и историю репозитория, задачи из трекера, технические задания, акты, переписку о разработке и другие материалы, по которым впоследствии можно восстановить вклад участников команды. В деле ООО «СТМ» отсутствие достаточного массива таких данных привело к тому, что по десяти из двадцати программ размер участия автора определить вообще не удалось.