‎— Я киник, господин, потому что у меня дырявый плащ, стоик, ибо терпеливо сношу несчастья, перипатетик, так как не имею лектики и хожу пешком от виноторговца к виноторговцу и по дороге учу тех, которые обещают заплатить за кувшин.

Генрик Сенкевич, “Камо Грядеши”

Как известно нам из Ютуба, в Римской Империи были такие специальные коучи ‎— философы-стоики, которые накачивали римлян мужеством, мудростью и должным. И в наше время стоицизм снова популярен ‎— ютуб полнится роликами с колоннадами, античными статуями и цезарями, на фоне которых мелькают пацанские цитаты из Эпиктета, Сенеки и Марка Аврелия.

Действительно, стоицизм был очень популярен в древнем мире и из него можно подчерпнуть немало мудрости. Неспроста, как писал Гилберт Марри, «почти все преемники Александра […] исповедовали себя стоиками».

Да, многие из нас хотели бы, чтобы нас содержал сенатор, поражённый нашей мудростью, как это было с Эпиктетом. Или быть настолько богатым, чтобы самому содержать сенаторов, как Сенека. Или просто ограничиться должностью императора, как Марк Аврелий. Стоицизм очень популярен в интернете, особенно среди тех, кто не признаёт религию, но понимает, что жизнь надо как-то обосновать.

К сожалению, есть небольшая проблема, которая не даёт нам стать полноценными стоиками. Хотя, конечно, поднабраться удачных мыслей у них можно и так.

В садах Эпиктета

Дело в том, что учение стоиков не исчерпывается их этикой, представлением о достойной жизни. Там ещё есть логика (искусство правильно рассуждать и критически мыслить) и физика (учение о том, как устроен мир). Сами стоики сравнивали свою философию с фруктовым садом: логика соответствует ограде, которая его защищает, физика является растущим деревом, а этика — плодами. Так что физика для стоика — это не какие-то натурфилософские воззрения учёных людей, а фундамент их учения, на котором всё стоит.

Для стоика физическая картина мира ‎— не просто истории о том, как случились Большой Взрыв и Малый Ледниковый Период (до которых им нет никакого дела). Мироустройство ‎— это и есть главное обоснование философии, тот ствол, на котором всё держится. Философия стоицизма истинна именно потому, что она следует самой Природе, а не сиюминутным прихотям.

И в этом-то и проблема. Сам вселенная современного человека слишком отличается от вселенной стоиков. К эдакому стволу плоды стоицизма придётся приколачивать гвоздями.

Придётся признать: современная научная картина мира довольно безрадостна. Мы занимаем во вселенной крайне незначительное место, появились в ней случайно и ничего не можем с этим поделать. Космос вокруг нас скорее всего мёртв. Никакого особого смысла в нашем существовании нет. Даже наши представления о красоте, нравственности, прекрасном — никакое не проявление чего-то божественного в нас, а просто более или менее случайно сложившиеся культурные конвенции.

Что касается всемогущего человеческого познания, Ницше высказался об этом ещё в 1873 году:

“В некоем отдаленном уголке вселенной, разлитой в блестках бесчисленных солнечных систем, была когда-то звезда, на которой умные животные изобрели познание. Это было самое высокомерное и лживое мгновение “мировой истории”: но все же лишь одно мгновение. После этого природа еще немножко подышала, затем звезда застыла —  и разумные животные должны были умереть. Такую притчу можно было придумать, и все-таки она еще недостаточно иллюстрировала бы нам, каким жалким, призрачным и мимолетным, каким бесцельным и произвольным исключением из всей природы является наш интеллект. Были целые вечности, в течение которых его не было; и когда он снова окончит свое существование, итог будет равен нулю. Ибо у этого интеллекта нет никакого назначения, выходящего за пределы человеческой жизни.”

Неспроста современные классики научпопа вынуждены придумывать свои метафизики и какие-то свои смыслы для существования, которые выходят за пределы науки. Потому что современная наука не говорит о человеческом уделе ничего хорошего: «Выиграть нельзя. Остаться при своих нельзя. Нельзя даже выйти из игры»

Слон в помидорах

Космос стоиков, напротив, был живой, разумный, сферической формы и этим напоминал Колобка. Он рождается, развивается и гибнет, а управляет им порождающий Закон-Логос. Сам же Творец ‎— нечто вроде огненного ветра, безличный, но разумный, который пропитывает всё.

Отсюда и следуют многие из выводов стоиков, которые для древних были обоснованы, а для наших современников буквально провисают и кажутся странными.

Например, один из четырёх главных добродетелей стоицизма ‎— Справедливость. И с точки зрения стоиков, поступать справедливо нетрудно ‎— надо просто делать так, как надо, как природа это делает. Ведь законы природы одни на всех, Человек-микрокосм подобен Вселенной-Макрокосму.

Ещё Гераклит писал, что “Гелиос (Солнце) не перейдет своей меры, иначе его бы настигли Эринии, помощницы Дике (Справедливости)”.

Полководец Агесилай и вовсе считал, что следование справедливости ‎— единственное, что нужно для счастья, потому что состояние справедливости защищает само себя: “Будь у людей справедливость — зачем им было бы мужество?”

Но наш-то космос, хоть и управляется законами физики, микрокосму совсем не подобен. Ни законы физики, ни уравнения Эйнштейна к повседневной жизни особенно не приложимы и вообще скорее всего не больше, чем вспомогательные модели для расчётов. Едва ли можно извлечь полезный житейский урок из аффинной связности и тензорного анализа. Наука о вселенной далеко продвинулась со времён Ницше, но прибавилось от этого только в «подвижной армии метафор, метонимий, антропоморфизмов».

А попытки биологизаторов объяснить поведение людей эволюцией и приспособлением похожи скорее на аргументацию известной шутки:

 “‎— Почему‏ ‎у ‎слонов‏ ‎глаза‏ ‎красные‏? 

— А ‎чтобы‏ ‎в ‎помидорах ‎прятаться.

— Но я никогда не видел слона в помидорах!

‎— Потому и не видел, что они хорошо прячутся”.

Если получше вглядеться в эти заросли помидоров, то мы заметим, что само объяснение через эволюционную адаптацию — это не больше, чем типовое “предсказание назад” и оно не объясняет ничего. Если следовать Попперу, то оно нефальсифицируемо — какое бы приспособление и явление мы не встретили, мы всегда можем предположить, что оно просто закрепилось в ходе эволюции. Если оно полезно — потому что полезно. Если оно бесполезно или даже вредно — потому что какая-то польза была от него в прошлом.

Но это было в прошлом — а сейчас?..

Со справедливостью тоже проблемы.

Справедливость в нашем мире ‎— у каждого своя. Как её достичь ‎— непонятно, похоже, даже современным проповедникам стоицизма. В своих выступлениях они просто пропускают вопрос справедливости как самоочевидный. Но всё-таки в современном мире (и юристы с этим согласны) не может быть справедливости самой по себе.

Даже в суде её нет. Осужденный считает, что дали слишком много, а пострадавший — что недостаточно.

Мой адвокат хотел по совести,

— За мой такой веселый нрав,

А прокурор просил всей строгости

— И был, по-моему, неправ.

Другой вопрос связан с Умеренностью. Разумеется, невозможно удовлетворить все потребности каждого ‎— ведь для многих людей даже удовлетворение их собственных хотелок потребует ресурсов среднего государства. Поэтому разумней уменьшить потребности настолько, чтобы в любом случае тебе было достаточно.

Но насколько можно уменьшать потребности? Может, вообще уйти в вольные бомжи, снизив потребности до минимума? Так поступали киники. Или жить как можно незаметней на хлебе, воде и сыре, как Эпикур? Как ни странно, в наши дни эпикурейство не особенно популярно ‎— возможно, оттого, что в подвалах за компьютерами развелось слишком много его последователей.

Конечно, можно сказать, что потребности можно уменьшить до своих ‎— а отбросить потребности навязанные обществом и рекламой. Проблема в том, что непонятно, как эти два типа потребностей различить. Раз у нас есть потребность, то она уже наша, потому что проникла в наше сознание. И невозможно с уверенностью сказать, откуда она это сделала.

Для стоика, заметим, нет разницы между потребностями его и общественными ‎— он же должен жить, пить и есть, чтобы трудиться на благо себе и другим. Но где граница между достойным и излишествами? По большом счёту, это дело вкуса. Например, современные стоики не умрут, если Амазон начнёт раздавать их книги бесплатно. Конечно они могут сказать, что люди больше доверяют информации, за которую заплатили, так что в платном виде их книги принесут читателям больше пользы. Но как быть с потенциальными читателями, которые из-за цены не могут прочитать книги современных стоиков? Этим-то кто пользу принесёт?

Современные киники могут на этом месте обвинить стоиков в лицемерии и заявить, что принципом “за всё хорошее против всего плохого” можно обосновать вообще любую потребность. Вдруг собственный самолёт действительно необходим американскому телепроповеднику, чтобы быть ближе к Богу?

А стоики могут им ответить, что не киническое это дело ‎— в интернете сидеть. Диоген вот прекрасно обходился в своём пифосе и без интернета.

Квантовый заскок

Наконец, как нам не огорчаться и не тревожиться? Стоики советуют делать всё, что можно, в том, что он нас зависит ‎— и не беспокоиться о том, что от нас не зависит. Причём с точки зрения стоиков, не зависит от нас почти ничего, кроме мыслей.

К этому же примыкает другой известный стоический совет: разделить потребности на свои и навязанные обществом — и следовать только своим.

Но проблема в том, что на потребностях не написано, свои они или навязанные. У человека просто есть желания и потребности, и поди вспомни, как они ухитрились забраться в твою голову.

Допустим, вы купили очень дорогие наручные часы, и уверены, что они придадут вам статус и уважения. Носите их третий месяц, а никто из окружающих их так и не заметил! И время они показывают то же самое, что на мобильнике.

Была ли эта покупка навязана рекламой и обществом? Или исходила из вашего собственного желания знать точное время?

А если бы кто-то всё-таки заметил часы и потому вас зауважал? То и потребность наверное стала бы вашей: вы хотели уважения, вы его получили!

Но этот совет — часть более обширного совета.

Чтобы избавиться от тревоги, надо с помощью мудрости разделить вещи на те, которые от тебя зависят — и те, которые не зависят. По поводу первых ты должен сделать всё, что в твоих силах, а по поводу вторых — перестать тревожиться, потому что всё равно они зависят не от тебя.

У нас это обычно знают в формулировке американского теолога-кальвиниста Рейнгольда Нибура: 

«Господи, дай мне душевный покой, чтобы принимать то, чего я не могу изменить, мужество — изменять то, что могу, и мудрость — всегда отличать одно от другого».

Это довольно мудро и даже работает — но только если ваш случай не особенно сложен.

Ведь мудрость в этой максиме никак не определена. Но ясно, что если случай достаточно сложен, то мудрости почти всегда не хватит.

Потому что мы никак не можем быть уверены, что сделали всё, что в наших силах и что сделали всё правильно. Границы нашей власти мы можем ощутить только на практике. Мы можем только оценить результат — но даже в этом случае мы не знаем и не можем знать, какой результат получили бы, если бы поступили по-другому.
Особенно это заметно в задачах, где взаимодействуют два человека. Допустим, мы хотели начать бизнес, но у нас не получилось найти клиентов — но почему? Мы делали недостаточно? Или мы делали достаточно, но всё сорвала воля второго человека — которая от нас, как мы условились, не зависит.

Эпиктет называет только четыре вещи, которые зависят только от нас: мнение, стремление, желание и уклонение. Даже тело уже не наше.

Но даже принять эту радикальную точку зрения, её практическое применение тоже проблемно.

Дело в том, что мир стоиков ‎— крайне материален и детерминирован, такое даже позитивистам не снилось. Все события и все ситуации предопределены Законом-Логосом и неизбежны. Неизбежно то, что я пишу этот текст. Неизбежно то, что вы его читаете. Человек не может изменить ситуацию, потому что и ситуация неизбежна, и даже его действия в ней тоже неизбежны. Изменить вообще ничего нельзя ‎— можно только изменить отношение. Потому что «кто хочет, того судьба ведет, а кто не хочет, ‎— того тащит».

Поэтому, кстати, с точки зрения стоиков совершенно бессмысленно брать на себя ответственность за что угодно. Никакой ответственности у человека нет и быть не может, от него в принципе ничего не зависит. Он может только следовать природе и получать удовлетворение ‎— или бунтовать и получить страдания (с тем же результатом).

Разумеется, это противоречит христианской (и не только) идее свободы воли, вероятностному характеру квантовой механики, ничтожности и случайности места человечества во вселенной — и много чему ещё, что привычно для современного человека. Собственно, на этом стоит очень популярная среди современных людей идея социальной мобильности: античный человек, хотя и мог и пасть, и вознестись, обычно честно признавал, что карьера и удел зависят не от него.

Даже популярная психология всячески призывает современного человека взять на себя наконец ответственность, перестать оправдываться и т. д.

Одним словом, не бывать нам стоиками. Хотя очень хотелось.

Вселенная не разрешает!