Как-то очень незаметно в ИТ-сообществе прошла новость об издании Приказа Председателя Верховного Суда РФ от 03.09.2026 № 59-П, которым была утверждена Концепция внедрения технологий искусственного интеллекта в судопроизводство Российской Федерации (ссылка и ссылка). В основном новостные посты ограничились упоминанием одного из показателей: доля судей, использующих судебные ИИ-сервисы на постоянной основе, к 2030 году должна составить более 95%. Однако целесообразно посмотреть весь документ, может быть там присутствуют еще какие-то интересные положения.

Для начала отметим, что хотя приказ и ведомственный (на первый взгляд, он касается только Верховного суда РФ), судя по названию Концепции область его применения – все суды, кроме, наверное, военных, а если, забегая вперед, посмотреть п. 8.1, то его действие коснется граждан и юридических лиц, обращающихся в суды за защитой.

Также надо заметить, что Концепция не является нормативным актом, она не устанавливает никаких прав и обязанностей, ни на кого не возлагает ответственность за что-либо. В общем-то в п. 1 все сказано:

Настоящей Концепцией определяются цель, основные принципы, задачи и направления внедрения технологий искусственного интеллекта (далее также – ИИ) в судопроизводство Российской Федерации.

В п. 3 представлена нормативная основа в части ИИ:

• Федеральный закон от 26.07.2026 № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации»

• Национальная стратегия развития искусственного интеллекта на период до 2030 года, утв. Указом Президента РФ от 10.10.2019 № 490

П. 4 говоря о цели внедрения ИИ содержит важную оговорку:

Целью внедрения технологий ИИ в судопроизводство является повышение потенциала судебной системы и эффективности работы судов с применением современных технологических решений на основе лучших мировых практик с учетом отечественной специфики и при безусловном сохранении ключевой роли судьи в принятии решений.

В ту же копилку один из подпунктов п. 5:

Основными принципами внедрения и использования технологий ИИ в судопроизводстве являются:

…

2) вспомогательный характер – ИИ является инструментом помощи судье, а не его заменой; окончательное решение всегда остается за человеком;

Таким образом, ВС РФ отводит ИИ однозначно инструментальную роль. Для ИИ-оптимистов это плохая новость: появление «электронного судьи», максимально объективного и нечеловечески неподкупного, на текущий момент в планы судебной системы России не входит.

Несколько отвлекаясь: ИИ-судью точно нельзя проектировать по лекалам больших языковых моделей. Возможно, тут надо возвращаться к инженерии знаний, разрабатывать многочисленные онтологии, буквально на атомы разбирать предметные области, где предстоит вершить правосудие, выявлять сущности и т.п., а также сдуть пыль с rule-based-систем и добавить туда ML.

П. 5 определяет основные принципы внедрения и использования технологий ИИ в судопроизводстве. Причем принципы прописаны конкретно, что радует. Например, подпункт 1:

защита прав и свобод человека – недопущение нарушения гарантированных Конституцией Российской Федерации и принятыми в ее развитие законами и подзаконными актами прав и свобод человека и гражданина при использовании ИИ в судопроизводстве, недопущение дискриминации при проектировании технологических решений;

Для сравнения ст. 4 Федерального закона от 26.07.2026 № 243-ФЗ, где похожий принцип просто продекларирован:

Правовое регулирование отношений в сфере разработки, внедрения и применения больших фундаментальных моделей искусственного интеллекта основывается на следующих принципах:

…

3) обеспечение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина;

Подпункт 3 определяет принцип законности, подпункт 6 – принцип публичного порядка и этики, подпункт 7 – принцип конфиденциальности и защиты персональных данных. Вроде как все по делу. Подпункты 4 и 5 лучше прочитать своими глазами:

4) прозрачность, объяснимость и контролируемость – алгоритмы должны быть понятны, проверяемы и при необходимости аудируемы, каждое взаимодействие с ИИ-системой должно фиксироваться;

5) качество и достоверность – при построении ИИ-систем используются исходные данные из официальных источников опубликования, принимаются все необходимые меры по исключению возможных ошибок, результаты работы ИИ-систем должны быть верифицированными и качественными;

Разработчики будущих ИИ-систем для судов РФ смогут увидеть здесь принципиальные (пункт же о принципах) требования к таким системам, например, механизмы аудита и подробное журналирование. Можно даже не ждать, что это будет прописано в ТЗ, сразу учитывать при разработке.

В подпункте 8:

технологическая независимость – преимущественное использование отечественных технологий и решений в области искусственного интеллекта.

– смущает слово «преимущественное». Надо полагать, судебная система целой страны – это штука по уровню круче КИИ. Тут должны быть допустимы только отечественные решения. Поэтому это слово выглядит лишним.

Далее из интересного – п. 8 об основных направлениях внедрения технологий ИИ в судопроизводство. Вышеупомянутый п. 8.1:

интеллектуальная подача и первичная обработка документов.

Функционал: автоматическая регистрация входящей корреспонденции,  автоматическая проверка комплектности документов; определение категории дела и проверка подсудности; проверка соответствия требованиям законодательства; проверка наличия обязательных приложений и отсутствия формальных недостатков; автоматическое определение наличия оснований для оставления без движения, возврата или отказа в принятии; калькулятор государственной пошлины; предварительная оценка рисков для заявителя (вероятный исход по типовой категории – без предсказания решения по конкретному делу с объяснением причин такой оценки).

Ожидаемые результаты: предварительная проверка подаваемых в суд документов, сообщение об ошибках, помощь гражданам в подаче документов в суд, сокращение доли возвращенных заявлений, формирование электронного дела, снижение нагрузки на аппарат суда.

С одной стороны, автоматическая проверка комплектности документов, проверка соответствия требованиям законодательства и проверка наличия обязательных приложений и отсутствия формальных недостатков – звучит просто отлично! В некотором смысле гражданину или сотруднику организации не нужно сидеть в поисковиках или пользоваться посторонними (как правило – общего назначения) ИИ-сервисами. Здесь все специальное и все сразу здесь: отправил документы (хоть в электронном виде, хоть на бумаге), получил отбивку о том, какие есть недостатки и как их исправить. Исправил, перенаправил – дело принимается к рассмотрению.

С другой – очень неконкретно, особенно что касается проверки соответствия требованиям законодательства. Далее, надо будет оценить реализацию. А то возвращаемое объяснение указано только в отношении оценки рисков заявителя. Не должно получиться так, что заявитель до изнеможения шлет документы, а в ответ получает краткое сообщение: «Обнаружены недостатки». И что с этим делать?..

Вместе с тем, если обработку входящих реализовать не только в отношении электронных документов, но и физических (OCR, NLP), то потом сюда же можно «прикрутить» технологии speech-to-text, что актуально для неграмотных людей или инвалидов по зрению. Подать иск «голосовухой» – ну не сказка ли?

Опция автоматического определения наличия оснований для оставления без движения, возврата или отказа в принятии – вот та штука, которая совершенно точно коснется всех граждан и организаций в случае необходимости осуществить взаимодействие с судебной системой. Вообще все эти моменты четко прописаны в АПК РФ, ГПК РФ и КАС РФ. Дело за ИИ-системой, которая должна идеально точно прочитать входящий документ, определить, что это заявление, выявить недостатки и также идеально соотнести их с основаниями для оставления без движения, возврата или отказа в принятии. Если система будет работать некорректно, то это будет ни много ни мало нарушением конституционного принципа доступа к правосудию.

Следующая опция: предварительная оценка рисков для заявителя. Если адресат оценки – судья, то в общем-то нормальная опция. Но если адресатом предполагается заявитель – то для чего она? Таким образом будет осуществляться борьба с сутяжничеством? Но сутяжник и так учитывает риск проигрыша, он же вполне сознательный шпильбрехер. А вот что будет, если заявитель получит низкую оценку? Откажется от заявления? И наоборот, получил высокую оценку, подал заявление, но проиграл – не посчитает ли он, что это система «косячная»? И сразу же подаст в суд на судебный же ИИ-сервис за возмещением морального вреда…

В общем, с этим пунктом все очень непросто. Разработчикам ИИ-системы, которая должна будет обеспечить его исполнение, не позавидуешь.

Прочие подпункты п. 8 касаются строго судейского корпуса:

• интеллектуальный анализ и классификация дел (п. 8.2)

• интеллектуальная поддержка судебного заседания (п. 8.3)

• помощь при работе с делом (п. 8.4)

• интеллектуальная генерация проектов судебных актов и работа с текстами судебных актов (п. 8.5)

П. 8.6 об интеллектуальном анализе судебной практики касается только ВС РФ.

П. 8.7 об автоматизации сбора и анализа статистических данных касается судов (но не отдельных судей).

Вообще весь раздел III «Основные направления внедрения технологий ИИ в судопроизводство» целесообразно внимательно изучать тем, кто уже разрабатывает соответствующие системы и/или имеет намерение поучаствовать в «ИИ-зации» судов в России. Там не всегда необходимы нейросети или агентские системы, например, функционал по п. 8.2 можно реализовать с помощью классического ML.

П. 10 определяет этапы внедрение технологий ИИ:

1. аудит процесса и поиск прикладного решения

2. пилотирование

3. оценка результатов пилотирования

4. масштабирование

Где-то внутри первого этапа сидит госзакупка разработки «под ключ». Внутри четвертого этапа – обучение пользователей. Это может означать, что разработчик ИИ-системы должен будет дополнительно готовить понятную документацию по разработке (это само собой), но также и учебный курс для пользователей (судей, секретарей судов, секретарей судебных заседаний и т.д.). Само обучение возьмет на себя неоднократно упоминаемый в тексте Концепции Российский государственный университет правосудия имени В.М. Лебедева.

В Приложении №1 приведен Календарный план мероприятий по внедрению технологий искусственного интеллекта в судопроизводство, который на текущий момент ограничен вторым кварталом 2027 года. При этом Приложение № 2 с целевыми показателями результатов внедрения технологий искусственного интеллекта в судопроизводство «смотрит» в 2030 год. Нестыковка! Либо планов еще нет (тогда как рассчитаны показатели?), либо они не вошли в приказ (почему?).

Помимо 95-процентной доли судей, использующих судебные ИИ-сервисы на постоянной основе, в Приложении № 2 есть похожий показатель: доля использования участниками процесса (не только истцы, ответчики, третьи лица, но прокуроры, адвокаты, свидетели, эксперты и т.д.) судебных сервисов на базе технологий искусственного интеллекта – не менее 30% к 2030 году. Крайне интересно, какая формула лежит в основе этого показателя и как будут его достигать. Взять те же Прокуратуру и Минюст – это отдельные структуры. Как ВС РФ удалось их «посчитать»?

Следующие два показателя выглядят, как матрешка – одно вложено в другое:

• доля генерируемых с помощью ИИ проектов процессуальных документов – 30-50%

• доля утверждаемых судьями проектов без существенных правок – не менее 80%

Предполагается, что ИИ «нагенерит» 30-50% документов, из них 24-40% не должны требовать существенных правок со стороны человека. Так, получается.

Еще один показатель: точность анализа доказательств и выявления противоречий ≥ 90% к 2030 году. Сформулировано крайне… как бы это сказать… некомплиментарно к действующим судьям. Это что получается, на текущий момент этот показатель настолько не достигается, что требуется ИИ-помощник? А если на самом деле достигается – то зачем тогда нужен ИИ в этом вопросе? Странно…

Показатель времени поиска релевантных судебных актов судьей продолжительностью не более 3 секунд зависит от применяемой ИИ-системы. Если на текущий момент неизвестно, что это будет за система, то откуда взята указанная цифра? Возможно это время будет указываться в ТЗ на создание соответствующего ПО, но все равно интересно, как ее вычислили?

Прочие показатели можно изучить самостоятельно и «примерить» на себя. В конце концов, Концепция касается всей судебной системы, и если она будет претворена в жизнь хотя бы наполовину – влияние этих изменений почувствуют все.

В Приложении № 3 приводится Матрица рисков, которые могут возникнуть при внедрении технологий искусственного интеллекта в судопроизводство, включающая 12 позиций. Некоторые носят технический характер (напр., риски галлюцинации модели или кибератак на ИИ-инфраструктуру) и могут быть интересны разработчикам ИИ-систем. Другие – это человеческий фактор (напр., риски снижения независимости и инициативности судей или сопротивления судейского сообщества нововведениям). Третьи – носят общий характер (напр., риски технологической зависимости от иностранных моделей или бюджетные риски). Это все внутренняя кухня ВС РФ, но все равно полезно ознакомиться.

Приказ получился максимально концептуальным и наверняка масса его положений потом будут оформлены вполне конкретными локальными актами ВС РФ и отдельных судов, которые уже не попадут в публичную плоскость. Наблюдаем дальше…