Контекст для человеков всегда был важен. На онбординге всегда ломалось много мотивации и employee experience; над передачей знаний и снижением bus factor трудились и тимлиды, и HR-менеджеры, и даже выделенные KM-специалисты. Всё это делалось для людей, и делалось с весьма переменным успехом.

Для ИИ-агентов мы делаем ровно то же самое, но с повышенным рвением, скоростью и отдачей. Вливаем максимальный контекст, пишем подробнейший промпт. Строим волты и описываем весь мир в понятном для агента языковом ключе. Некоторые уже всерьёз думают о developer experience, но для агентов.

Почему на агентов хватило того, чего никогда не хватало на людей?

Самый напрашивающийся ответ: агент дороже, поэтому его берегут. Я довольно долго на этом стояла и теперь думаю, что была неправа, причём дважды.

Первое: дело в длине петли обратной связи

Человек, которому достался плохой онбординг, может его компенсировать: догадаться, спросить у соседа, погуглить, переварить неоднозначность, доковырять вечером после работы. Издержки провала он абсорбирует в себе тихо, в виде фрустрации, переработок и медленного выгорания (или громко, сразу — и прослывёт «человеком-проблемой»). Работодатель увидит счёт месяцев через восемь в виде заявления по собственному и спишет его на «плохие софты».

Агент с плохим контекстом выдаёт мусор через четыре секунды. Воспроизводимо. И за эти четыре секунды вы уже заплатили.

Мне казалось, что мы носимся с агентами, как с любимым ребёнком, игнорируя ещё пятерых по лавкам, потому что они не такие выдающиеся. Но, кажется, причина проще — за агентов мы платим сами и быстрее, чем за живого сотрудника. А ещё это больнее: если ошибку человека проще всего списать на самого человека, то ошибку агента списывать придётся на себя.

И отсюда следует довольно неприятная вещь. Та самая человеческая живучесть — неприхотливость, способность работать в дефицитах и агрессивных средах, умение «чинить» себя самостоятельно, — которую мы привыкли записывать человеку в достоинства, и сделала пренебрежение им устойчивым. Люди слишком хорошо адаптируются к плохому менеджменту, чтобы у плохого менеджмента была причина исправляться.

Второе: дело не в цене, а в том, кому выставлен счёт

С точки зрения экономики человек — самая дешёвая рабочая единица. Он самовоспроизводим и самообучаем, даже «чинит» себя сам в большинстве случаев. В средней массе неприхотлив, может работать в условиях самых разных дефицитов и в агрессивных средах. Агенты, напротив, чувствительны ко всем вводным, которые в них положат, менее рассудительны (рассуждать-то умеют, но это другая этимология), а зависимость самого их существования от сложного железа заставляет плакать. Отсюда и ощущение дороговизны: агент требует больше усилий ради адекватного выхлопа, обучается при условии чудовищных инвестиций, его трудно добыть, легко потерять и невозможно повторить в неэксклюзивных условиях.

Но сколько на самом деле человеку стоит человек? Я сейчас не о стоимости труда по ФОТ и ТК, не о жилье и пище. Всё это может существовать только внутри огромных систем. Чтобы платить кому-то зарплату, нужна институция товарно-денежных отношений. Чтобы институция существовала, ей нужна масса и прецедент, когда без неё дальнейшее развитие невозможно. Чтобы человек обучался, нужна образовательная система, которая не может работать на 11 классов и 4 года ВУЗа ради единственного Васи, — системе снова нужна масса. Чтобы миллионы Вась не остались неприкаянными тунеядцами после вышки, им нужны рабочие места, в идеале совпадающие по специфике с теми программами, которые Васи осваивали, и в достаточном количестве, чтобы каждый нашёл своё. Чтобы Васям было где жить, это жильё должен кто-то построить. Чтобы стройка была возможна, нужна логистика, транспортная система, заводы-пароходы и дОбыча нефтИ. Нефть в принципе нужна для всего, даже чтобы дышать, но это отдельный разговор. Чтобы Васе выписали нурофен, когда он простынет, нужна наукоёмкая система здравоохранения с непрекращающимися исследованиями влияния этого нурофена на микро- и макроорганизмы, а также — снова — производство, снова логистика.

Мне долго казалось, что Васю можно получить бесплатно или условно-бесплатно: за его школу, ВУЗ и умение думать заплатил кто-то другой — задолго до работодателя и вовсе не ради него. И это при условии, если в конкретном регионе такое образование вообще есть. Где-то это будет в лучшем случае средняя школа, куда идут те, у кого нет другого варианта, а где-то вся эта конструкция невозможна в принципе. Но там, где система работает, работодателю Вася достаётся даром. Хотя как это "даром", ведь один Вася в итоге требует всех этих надцати систем и структур, описанных в предыдущем абзаце.

Бесплатных агентов нет нигде. Точнее, то, что выглядит бесплатным, бесплатно ровно тем же способом, что и школа: за него уже заплатили до тебя. Только школа не собирается взыскивать это с тебя лично, а тот, кто раздаёт бесплатный тариф, собирается, и ещё как. Агента можно купить — и надеяться, что тебя не забанит Клод, а бюджета хватит на те миллионы токенов, которые ты планируешь сжечь; предел твоего влияния на такого агента при этом очень мал. Его можно развернуть у себя — и принять на себя железо, окружение, интеграцию и адопшен. Его можно попытаться создать самому — и к на порядки возрастающей потребности в мощностях добавить потребность в околоуникальной экспертизе, которую тоже придётся формировать самостоятельно; ни одна система не заточена на генерацию уникальности, экономика всегда стремится к арбитражу, а значит, ни один ВУЗ не выпустит тебе уникального Васю ровно в тот год, в который он тебе нужен. Выпускай сам или жди, пока махина повернётся в нужную тебе сторону.

Агентов поставляет ровно та же цивилизация, что и Вась, просто слоем выше: фабы, ASML, энергосети, исследовательские институты, чьи-то сорок лет линейной алгебры. И главное — то, на чём агента учили. Это ведь всё написали Васи: код, документация, статьи, инструкции, ответы на форумах — всё, что миллионы людей произвели за свою жизнь, пройдя через ту самую бесплатную школу. Так что поставщик у агента есть, и это ровно та же система, что поставляет людей. Агент целиком собран из её экстернализованного опыта — просто счёт за сборку впервые приходит одному конкретному актору и одним документом.

Выходит, дорожим мы не тем, что дорого стоит, а тем, за что платим сами.

Так у кого, наконец, нашёлся мотив?

Всё, что мы сейчас строим ради агентов — волты, явные описания процессов, разложенный по полочкам контекст, отчуждённая от головы экспертиза, — это артефакты, читаемые человеком. Ни одному из них агент не нужен, чтобы быть полезным.

Управление знаниями всю жизнь было дисциплиной без плательщика: всем очевидно полезно, но платить за нее никто не хотел. ROI размазывался по всем и обещал вернуться в неопределённом будущем, а издержки ложились на конкретного тимлида, который вместо фичи неделю писал документацию, и в моменте, а не когда-нибудь потом. В итоге у бизнес-задачи всегда более высокий приоритет, обусловленный принципом действия всей системы, а у вспомогательных функций типа актуальной базы знаний вся надежда только на достаточно изворотливого и неравнодушного инициатора.

И вот впервые появилось что-то, что смогло развернуть матрицу приоритетов в обратную сторону. Агент, как требовательная дорогая игрушка, отлично стимулирует работодателя финансово вложиться в то, что раньше вывозилось на волевых и передавалось как притча во языцех. Мол, сын маминой подруги работает в компании, в которой доступы выдаются в первый день, онбординг бесшовный, дока читаема — и прочие байки. Одно не изменилось: работодатель заплатит не из уважения к людям и не из любви к порядку, а потому что иначе агент не работает.

Люди на этом поезде пока едут, ещё и бесплатно. И не потому что о них позаботились, а потому что поезд всё равно довезёт их до Иркутска. Документация, написанная для агента, читается человеком, а процесс, разложенный по полочкам ради агента, понятен и новичку. Работу, которая людям была нужна всегда и которую никто не соглашался оплачивать, наконец оплачивают. Только по другой причине.

Боюсь, что это верно ровно до тех пор, пока артефакты остаются человекочитаемыми. Как только это перестанет быть обязательным условием, человека с этого поезда ссадят на ближайшей станции. Поэтому ситуация опять переворачивается. Не «мы делаем для неживого то, чего не делали для живого», а «неживое, наконец, выбило бюджет на то, что живому было нужно всегда».

PS.

Я буду рада вашему взгляду на отношение человека к человеку и человека к нейронке. А эта статья родилась после длинной дискуссии с директором Технохаба Сбера, чей взгляд на сегодняшние реалии и обозримое будущее оказался намного более суровым, чем я привыкла видеть в интернете.