Что почитать на каникулах? Держу пари, что кубик Рубика крутил практически каждый обитатель Хабра. Поэтому книга профессора Эрнё Рубика «Кубик Рубика. За гранями головоломки, или Природа творческой мысли» должна стать увлекательным чтивом для многих из нас. Недавно на Хабре ее уже рекомендовали, но я позволю себе сделать отдельный пост, поскольку был переводчиком Cubed: The Puzzle of Us All на русский язык и написал к ней предисловие. В сети достаточно рецензий и отзывов на книгу Эрнё, но наиболее полной и интересной мне показалась рецензия Осмо Пеконена, известного финского математика, популяризатора науки, редактора раздела книжных рецензий журнала The Mathematical Intelligencer. Далее привожу ее перевод.

***

Осмо Пеконен (Osmo Pekonen). Рецензия на книгу Эрнё Рубика Cubed: The Puzzle of Us All 

Опубликовано в журнале The Mathematical Intelligencer, Volume 43, pages 148–149, 2021 (этот известный академический журнал посвящён математике, но сочетает серьёзные научные статьи с популярными и культурными темами, эссе, обзорами математической литературы)

Кубик Рубика — математически увлекательный объект, созданный венгерским архитектором и конструктором Эрнё Рубиком в 1974 году. Кубик уже не так молод по человеческим меркам, но, похоже, он не переживает никакого кризиса среднего возраста. Считается, что более миллиарда человек — примерно каждый седьмой житель Земли — хотя бы раз пытались его собрать. Сам Рубик, родившийся в Будапеште в 1944 году, недавно отметил своё 75-летие и впервые решил рассказать о своей жизни в форме книги. Он по-прежнему увлечен этим простым и вместе с тем загадочным объектом, как и мы все.

Миллионы проданных копий сделали Кубик настоящей культурной иконой, передающейся из поколения в поколение, как, например, теорема Пифагора. Хотя, если быть честным, я сомневаюсь, что миллиард людей смогут точно сформулировать саму теорему.

С математической точки зрения, все возможные преобразования Кубика образуют группу размером 43 252 003 274 489 856 000 состояний — и структура этой группы хорошо изучена. Но лишь в 2010 году математики Томас Рокицки, Герберт Коцемба, Морли Дэвидсон и Джон Детридж, используя около миллиарда секунд вычислительного времени, предоставленного компанией Google, доказали, что для решения Кубика из любой позиции всегда достаточно двадцати ходов, и что это число является оптимальным. Теоретически идеальная последовательность ходов настолько сложна, что мастера скоростной сборки — спидкуберы —обычно делают больше ходов, хотя и справляются за считанные секунды. У некоторых из них даже диагностируют так называемое «запястье Рубика» — травму, вызванную повторяющимися движениями, аналогичную теннисному локтю.

Сам Рубик не пострадал ни физически, ни психологически из-за своего изобретения, но с удивлением наблюдает, как оно изменило его жизнь и жизни миллионов людей, словно он был учеником волшебника, выпустившим непослушного духа, которого уже невозможно контролировать.

Его отец, Эрнё Рубик-старший, известный авиаконструктор, был одержим идеей создания идеального планера. Мать же была разносторонне талантлива: пианистка, поэтесса, мечтавшая стать врачом. Родиться в Будапеште 13 июля 1944 года было не самым удачным моментом: семья пережила нацистский режим, а затем осаду и бомбардировки города Красной армией. После войны семейный бизнес был национализирован, но Эрнё-старший смог остаться в основанной им компании. В начале 1960-х он реализовал свою мечту, создав учебный планер R-26 Góbé, который стал коммерчески успешным за пределами Венгрии. В 1963 году он получил премию Кошута — высшую национальную награду страны. Его сын удостоился той же чести в 2007 году — но за объект куда меньших размеров: Кубик Рубика.

Эрнё-младший устал отвечать на вопрос о том, как он изобрёл свой кубик, и отвечает прямо: «Я нашёл задачу, которая захватила моё воображение и не давала мне покоя». Его слегка раздражает, что, несмотря на множество других достижений, он известен исключительно благодаря Кубику. Он советует всем, кто мечтает создать что-то выдающееся:

Закройте глаза и представьте объект как можно более детально. Это может быть что угодно, но я советую выбрать что-то максимально простое: стол, стул, кофейную чашку, вазу… Станьте муравьем и ползите по нему сверху или снизу, исследуя все изгибы его поверхности. Превратитесь в колибри, облетите его вокруг и пролетите над ним. Наконец, загляните внутрь объекта. Вы видите структуру, которая удерживает все детали вместе?»

Кубик Рубика — идеальная головоломка. Любой сразу понимает его привлекательность как игры, инструкции почти не нужны, но для большинства людей он представляет собой настоящую задачу — в том числе и для самого Рубика. Когда он впервые перемешал прототип кубика, он испытал страх, словно потерялся в лесу, понимая, что не знает, как вернуть его в исходное состояние: «Я будто беспомощно смотрел на секретный код, который сам и создал, но не мог его расшифровать».

В конечном итоге Рубик стал первым человеком, собравшим Кубик, но на это ушли недели. Он никогда не стремился стать спидкубером и чувствует себя неловко, когда спрашивают о его рекордном времени.

Понимая коммерческий потенциал, Рубик подал заявку на патент 30 января 1975 года как на «трёхмерную логическую игрушку», но венгерская бюрократия обработала её только к октябрю 1976 года. Найти производителя оказалось не проще, но к концу 1977 года в венгерских магазинах появился новый продукт под названием Bűvös kocka — «Волшебный куб». Эксперты ожидали максимум 10 000 продаж в первый год, но начали с 5 000. Вскоре вся Венгрия подсела на кубик, и к концу 1979 года в стране было продано 300 000 экземпляров. К удивлению, западные гиганты рынка игрушек поначалу оставались равнодушны.

Дэвид Сингмастер стал первым крупным сторонником Кубика среди математиков, увидев его на Международном конгрессе математиков в Хельсинки в 1978 году. Учёные сразу поняли, что Кубик прекрасно иллюстрирует принципы теории групп. За этим последовал поток математических публикаций, но коммерческий успех ещё не наступал.

Затем появился Том Кремер, переживший Холокост в Трансильвании, эмигрировавший в Великобританию и ставший предпринимателем. Он увидел «Волшебный куб» на Нюрнбергской ярмарке игрушек в 1979 году и решил представить его на американском рынке, дав имя «Rubik’s Cube». Остальное стало историей.

Для Рубика это было похоже на сказку: его первая поездка в Нью-Йорк в 1980 году для продвижения Кубика была одновременно его первой поездкой на Запад, первым перелётом за границу и первой крупной командировкой. Более того, теперь у него был долгожданный синий паспорт, позволяющий ездить на Запад, а не красный, действительный только в социалистических странах. В 1981 году Кубик был выставлен в Музее современного искусства MoMA в Нью Йорке.

К 1982 году, когда первая волна популярности Кубика утихла, Рубик оказался в необычной ситуации: у него появились деньги и возможность открыть собственную дизайнерскую студию. У него появилось новое жильё и жена. Однако социалистическое воспитание, по которому экономический успех считался почти невозможным, делало этот успех странным и непривычным. После падения Железного занавеса Восточный блок пережил период еще более дикого капитализма, чем на Западе, но Рубик оставался таким же уравновешенным как в юности. Он создавал другие головоломки, строил дома и основал фонд для поддержки изобретателей. Всю свою жизнь он остается скромным человеком, размышляющим о своей странной судьбе. Рубик интроверт и чувствует себя неловко под наплывом славы. В Японии, где тысячи фанатов выстраивались за автографом, он чувствовал себя как животное в зоопарке. Его философские размышления о славе, деньгах и успехе интересны сами по себе — особенно на фоне его «кризиса среднего возраста», совпавшего с полной трансформацией венгерского общества.

Фамилия Рубик редкая для Венгрии, а в других стран она вовсе не встречается. Поэтому она стала восприниматься как название Кубика, нежели имя человека, подобно Калашникову. Рубик собрал целую коллекцию из тысяч проявлений Кубика как культурной иконы — материалов хватило бы на целый музей. «Кажется всё более очевидным, что Кубик ждал своего открытия, и мне просто повезло наткнуться на него», — признаётся он. В некоторых главах Кубик предстаёт почти как живое существо, обладающее собственной жизнью, вдохновлённой его создателем, но не полностью отражающей его душу.

Для Рубика Кубик — идеальная вещь в духе Экзюпери: не потому, что его нельзя дополнить, а потому, что в нем нет ничего лишнего. То же можно сказать и об автобиографии изобретателя.