Как мы программировали в 80-е или Путь в тысячу ли начинается с первого шага программы.
Как мы программировали в 90-е. Часть #01
Как мы программировали в 90-е. Часть #02
Как мы программировали в 90-е. Часть #03

Разумеется Денди, не знал об этих тонкостях, поэтому и отдал мне тогда – на первой беседе – один файл.
Мой ор я слышу до сих пор.

Денди, видя моё потрясение – и, надо отдать ему должное! – признал такой фейл и добавил немного денег. Немного.

В течении нескольких недель я сделал модуль универсального распознавания формата таблиц. Для его проверки я даже сделал генератор таблиц – он произвольно собирал столбцы из разных файлов и делал таблицы совершенно произвольных комбинаций столбцов, форматов чисел, написания текстов. Импорт сперва сканировал файл и, отметая служебные строки и заголовки, сравнивал наиболее частые строки с библиотекой уже существующих шаблонов. Если ни один шаблон не совпадал – собирался новый шаблон таблицы, в котором определял типы полей – название товара, артикул, количество, цену, в каком городе расположен. После этого происходил импорт таблицы с одновременным вычищением подменных букв «Н» и «р», переносом текста из CAPSLOCK в нормальный, распознаванием полей и их записью в соответствующие разделы товарной базы данных.

Сейчас, возможно, я сто раз подумал бы – браться ли за такое? Тогда у меня был вагон неофитского энтузиазма и... голод. На свою инженерную зарплату я мог купить полтора американского шоколадного батончика.

Конвертацию CyrLat-а в нормальный текст отложил на потом – там были тонкости и их надо было делать вдумчиво. Например «шины» могли быть записаны как SHYNY, SHINI со всеми промежуточными вариантами. Т.е., у задачи начала отрастать внушительная такая, увесистая и раскидистая ветвь создания словаря – она решаемая, только границы у неё в загоризонтной перспективе, а у меня уже и сухари стали кончаться. Денди мои аргументы принял, к тому же оказалось – это единственная биржа с такой кодировкой, у неё на каком-то этапе передачи данных использовался канал телетайпа и они собирались от него отказываться и переходить на модемы.

— Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! — с этой цитатой во всех её интонациях и коннотациях я просыпался и засыпал.

И вот – настал этот день, я принёс заказчику окончательный вариант программы. Денди скормил ей сразу несколько файлов – по нескольку тысяч строк в каждом, ввёл несколько товаров для поиска, получил выборки и азартно хлопнул ладонью об ладонь:
— Отлично! Поработаем пока так, там видно будет, — и выдал мне вторую половину суммы.

В общей сложности я прозанимался этой работой около полугода. И если в начале оговорённые деньги выглядели весомо и на них можно было шикануть, то окончательно расчёта хватало лишь на бутылку самого дешёвого шампанского и шоколадку, вот и весь шик-пшик.
Это было крупное разочарование.
Была идея продаж этой программы и мы с Денди всерьёз обсуждали эту перспективу. Время опередило нас – деятельность бирж стала снижаться, брокерские конторы теряли своих клиентов – в стране начали налаживаться прямые связи между предприятиями.

Зато я приобрёл колоссальный и абсолютно новый опыт – работа с базами данных и с текстами! Тексты – особенно важный опыт, он пригождается мне до сих пор.

В период работы над программой текст, слова, смыслы стали главным объектом моего внимания. И если заказ завершился, то интерес к тексту – только увеличился. Уже тогда у меня появились гипотезы – через письменный текст, через речь мы транслируем бОльше «информаций» о себе, чем рассказываем буквально. Когда в результате череды смен профессий настало время погрузиться в психологию – это моя нынешняя деятельность – я выбрал когнитивно-поведенческое направление, оно мне было ближе – именно с ракурса анализа текста и речи. А тот опыт 30-летней давности пригождается мне и сейчас - в исследовании эмоциональных состояний, анализе анкет респондентов и клиентов.

После того - «биржевого» заказа я ещё несколько лет работал программистом, потом, неожиданно для себя – да и для всех окружающих – оказался директором компьютерной фирмы. И уже в этой деятельности внимание к невербальным слоям текста, речи  ощутимо помогало понять – с кем я имею дело, хочет ли сидящий напротив улыбчивый и обаятельный бизнесмен, или, наоборот, откровенный бандос – меня кинуть или с ним можно честно работать. Всё-таки, это была середина 90-х. Позже выложу ещё несколько историй с того периода.

Благодарю читателей Хабра и новых подписчиков за такое ободряющее внимание!