Ранее я написал две статьи (первая, вторая) о переводе моих собственных стихотворений на праиндоевропейский язык с помощью нейросети и о типичных ошибках, которые выдаёт большая языковая модель. И в комментариях читатели заинтересовались – среди всего прочего – ларингалами. Одни читатели задавались вопросом, как были открыты ларингалы и как они собственно, звучали. Другие возмущались неудобством прочтения праиндоевропейских слов – запись с нижними индексами выглядит очень громоздкой.

Ларингалы – самые загадочные звуки праиндоевропейского языка, не сохранившиеся ни в одном из живых индоевропейских языков. Звуки-призраки, которых никто из ныне живущих не слышал. И звуки-атланты, на которых держатся все реконструкции праиндоевропейского. Почему учёные так уверены в их существовании? Можем ли мы хотя бы представить себе их звучание? И как их можно записать, кроме нижних индексов? Обо всём по порядку – в этой особой статье по заявкам читателей.

История представлений о ларингалах

Мысленно вернёмся в конец XIX века и посмотрим, что там в лингвистике. Сравнительно-историческое языкознание переживает свой ранний подростковый возраст. В нём господствует группа исследователей, которых называют младограмматиками. Они уже в общем и целом разобрались, какие языки входят в число индоевропейских и как можно реконструировать их праязык. Они также дошли до разгадки вопроса, откуда взялись сильные (неправильные) глаголы, отравляющие жизнь всем изучающим английский или немецкий язык: они описали характерную для праиндоевропейского систему чередований гласных, которую назвали аблаут. Его следы сохранились почти повсюду в индоевропейских языках, и в русском тоже (например, "беру" – "брать" – "сбор"). Только вот в германских языках он оказался чуть более живучим.

Только вот беда: не все чередования гласных в пределах одного языка и не все соответствия гласных между языками объяснялись одним аблаутом. Так как нахожусь на Хабре, постараюсь объяснить с использованием IT-терминологии. Основная фича системы гласных в праиндоевропейском понятна и исходно довольно проста, как интерфейс с одной кнопкой (ну ок, с тремя). Да только вылезли какие-то баги, которые объяснить никак не получалось.

И тут наступает 1878 год – и этой проблемой начинает интересоваться молодой швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр. Он ещё студент. Только начал вкатываться в лингвистику. И он решает разобраться с этой проблемой, буквально произведя обратную разработку праязыка методом "баг на баг" (это называется внутренней реконструкцией).

Дело в том, что не всегда нам доступны данные по каким-то внешним группам, по ближайшим "родственникам" группы или семьи языков. И тогда классическая сравнительная реконструкция – которая называется внешней реконструкцией – просто недоступна. Вот на эти-то "баги" и опирается внутренняя реконструкция: лингвисты пытаются представить, какой звук должен был присутствовать в словах праязыка в заданной позиции, чтобы в языках-потомках получилась такая чехарда.

Что сделал Соссюр? Он предположил, что все эти баги – проявления какого-то странного легаси. Ведь когда-то же система была стройной? Что, если

Единственный способ сделать её стройной — предположить, что в праязыке были какие-то неизвестные звуки, которые потом исчезли – но повлияли на последующие гласные. Соссюр не знал, что это такое, и назвал их просто "коэффициентами". Составить представление о том, как он "вычислил" эти "коэффициенты", можно по лингвистической задаче Александра Пиперски "Исчезнувший согласный" на портале "Элементы".

Соссюра ожидаемо не оценили. Большинство учёных-современников отзывались о его трудах со скепсисом и недоверием, иногда в очень резких выражениях. Соссюр применил практически математический, алгебраический подход к языковой реконструкции. Сейчас такой способ мышления кажется нам самим собой разумеющимся, но более ста лет назад он вызывал только удивление. "Сонантические коэффициенты" Соссюра воспринимались исследователями того времени как некий сферический конь в вакууме, который к тому же не сохранился ни в одном из современных индоевропейских языков. Ну или код типа "лапша", чтобы говорить уж совсем по-айтишному.

Но уже тогда были учёные, которые восприняли идеи Соссюра с восторгом и помогли их развить – помощь пришла откуда не ждали.

Уже в те годы среди некоторых лингвистов была популярна идея макрокомпаративистики – поиска более глубокого родства языков, нежели на уровне семей. И индоевропейские языки старались объединить с другими семьями – в частности, с афразийской (тогда она называлась семито-хамитской). Сторонниками этой идеи были современники Соссюра – Хольген Педерсен, Альберт Кюни, Герман Мёллер. А что отличает фонетику семитских языков. О да – наличие ларингалов. Гортанных звуков.

Соссюр ещё сам не понимал, что именно он открыл, но Кюни, Мёллер и Педерсен поняли – речь идёт о ларингальных согласных. Именно они могут вызывать такие баги в системе гласных. Первой "группой поддержки" Соссюра стали именно они. Их аргументация стояла, по сути, на очень сомнительной гипотезе, которая и сейчас остаётся резко маргинальной. Их заслуга – в том, что они конкретизировали открытие Соссюра. Но для его подтверждения этого было недостаточно. Нужна была мощная улика в пользу ларингалов. До её появления Соссюр не дожил более 10 лет.

В 1920-х годах семитолог Бедржих Грозный расшифровывал надписи, найденные при раскопках в Анатолии (территория нынешней Турции). Он работал со странным набором клинописи, относящейся явно к одному языку – и он предполагал, что семитскому. А кого, кроме семитов, можно было ожидать там встретить тысячи лет назад?

Но ни с одним семитским языком получившиеся расшифровки не вязались, пока он не наткнулся на табличку, гласившую:

ну ?? ан эззатени вадар ма экутени

Я не случайно поставил здесь эмодзи "хлеба" – в оригинале тоже была логограмма "хлеб" с неясным звучанием, вот как в моей записи. А всё остальное было записано силлабически, но что это значило? Ни с одним семитским языком такое не вязалось.

Внезапно Грозного осенило: "вадар" – это же "вода", "water"! Тогда "эззатени" – это "ешьте", "essen"! Любой индоевропеист без труда прочитает это как "(теперь) вы будете есть хлеб и пить воду". Но ведь, значит, и язык – индоевропейский.

Дело расшифровки пошло быстрее. В 1927 году Ежи Курилович публикует работу по фонетике найденного языка – хеттского. Среди находок фигурирует "хрипящий" заднеязычный звук, похожий на Х – который находится прямо на тех местах, где у Соссюра был один из "коэффициентов". Занавес. Немая сцена.

Позже в хеттском обнаружились дополнительные "баги" – следы недавней утраты второго "коэффициента". Когда присмотрелись повнимательнее, их нашли и в ведических гимнах. Стало ясно, что Соссюр был прав. Сочетание хеттских данных и данных по фонетике других языков (прежде всего – семитских) указывает, что такую картину дают именно ларингальные согласные.

Работа Соссюра оказалась пророческой. Она мне до боли напоминает историю другого открытия – геометрии Лобачевского (о ней хорошо рассказывает популяризатор астрономии и физики Дмитрий Селезнёв на своём YouTube-канале). Да и многие другие по-настоящему прорывные открытия были по достоинству оценены только после смерти своих авторов. Вообще-то в науке это скорее норма. Почти любая значительная научная новизна, претендующая на смену парадигм, означает необходимость апробации и перепроверки в течение долгого времени. Здесь есть один минус. Это время может быть куда длиннее человеческой жизни.

Как звучали ларингалы (и как можно было бы их писать)

Теперь мы знаем, что ларингалы – не "костыли", а отражение реального звучания праиндоевропейского. Но как именно они произносились? Короткий ответ – мы не знаем точно.

Сейчас консенсус лингвистов состоит в том, что ларингалов было три – h₁, h₂ и h₃. h₁ при исчезновении не окрашивал соседнюю гласную никак, не менял её качество. h₂ приводил к смене гласной на А, а h₃ – на О. Для реконструкции их произношения исследователи используют современные методы, вплоть до компьютерных – но у нас слишком мало данных для уверенных выводов. Так что праиндоевропейские ларингалы остаются для нас чем-то вроде древнеегипетских гласных – вещью в себе, фонемами с неясным до конца фонетическим значением. И для них тоже существуют условные чтения, причём в разных источниках можно найти разные их модификации. Проект Koryos рекомендует следующие чтения:

• h₁ читается как гортанная смычка – её можно услышать в русском слове "не-а" или в "твёрдом приступе" немецких слов. Но в русском и немецком она не функционирует как отдельная фонема, а в семитских и австронезийских языках – очень даже! Видимо, так было и в праиндоевропейском;

• h₂ – глухой ларингальный фрикативный звук, близкий к английскому h в слове home или арабскому h в имени Muhammad;

• h₃ – звонкий огублённый ларингальный фрикативный звук. Чтобы получить представления о нём, попробуйте произнести украинское фрикативное Г, при этом округлив губы, как для звука У. Теперь понятно, почему он менял соседнюю гласную на О?

Для людей, разговаривающих на арабском языке или знающих библейский иврит, ларингалы будут понятнее, если сравнить их с семитскими фонемами. Более того – если бы праиндоевропейский записывался арабскими или еврейскими буквами, для ларингалов уже были бы готовые графические эквиваленты, так как по артикуляционному классу три ларингала похожи на свои семитские аналоги.

Нейтральный ларингал h₁ соответствовал бы арабской букве ء (хамза) или букве א (алеф) в иврите. Обе, собственно, гортанную смычку и обозначают. А-ларингал h₂ был бы аналогом арабской ح (ха) или ח (хет) в иврите – они как раз читаются как глухой фарингальный фрикатив.

У ларингала h₃ тоже было бы соответствие – семитская буква айн/айин (ع в арабском, ע в иврите). Она обозначает звонкий ларингальный фрикатив. Лабиализация для этого звука не типична, правда, но это всё равно очень близкое соответствие. Любопытно, что эти буквы в финикийском соответствуют букве "ойн", которая дала начало греческому "омикрону" и О в латинском и русском. То есть в "айн" в семитских языках – исторически тоже своего рода "О-ларингал", хоть и с натяжкой.

В комментариях к моей второй статье из "праиндоевропейского" цикла один из читателей жаловался, что обилие нижних индексов делает тексты на праиндоевропейском трудночитаемыми. Но проблема здесь лишь в латинице, которая формировалась в безларингальной фонетической среде и букв для ларингалов не имела. А если бы мы записали начало стихотворения из той самой второй статьи, используя буквы иврита для ларингалов, оно выглядело бы примерно так.

חpótis אésחr̥ ḱr̥wé אyos חwéǵhos

אu̯étrom אdéḱm̥ אǵʰm̥tóm bʰrudʰéi

אéǵʰom wékwom dhégʷʰei חu̯ésr̥i

חu̯eidm̥s חewsóm א אr̥dʰom אeǵʰmóm

Ну как, складнее?))

На самом деле, можно пойти ещё дальше.

Реконструкция праиндоевропейского с ларингалами предстаёт перед нами очень бедной гласными – ведь звук А появляется только в результате падения ларингала h₂, и нет никаких доказательств его присутствия в праиндоевропейском в период, когда ларингалы произносились. Е и О в корне чередовались между собой и с нулевой ступенью – это и есть аблаут. Получается, по составу гласных и согласных праиндоевропейский был куда ближе к нынешним семитским языкам, чем к литовскому и латинскому. А значит, оптимальной формой записи для него была бы не латиница, а письменность типа арабской или еврейской – с буквами для ларингалов, но с необязательным обозначением гласных. Такие системы письменности называются абджадами.

В проекте "Современный индоевропейский" предусмотрена запись неоиндоевропейского искусственного языка арабской графикой, но (1) он базируется на одном из поздних диалектов праиндоевропейского, где ларингалов уже не было и (2) для него предлагается персидская разновидность арабского, адаптированная для (опять же) безларингального фарси. Оптимизации под академическую реконструкцию предложено не было.

Такую работу проделал пользователь соцсети Reddit c ником Levan-tene – он создал абджад для праиндоевропейского (Рис. 1). Этот абджад организован по тому же принципу, как письменность в арабском и иврите. Основной набор букв обозначает только согласные. Символы для полугласных y и w также используются для гласных i и u. Есть набор огласовок (чтобы показать, как что читалось).

Запись таким абджадом смотрится более компактно, чем латинской графикой – ведь в ней есть отдельные символы для придыхательных, и их не придётся обозначать диакритическими знаками.

Это может показаться только ещё одним интересным экспериментом, как мои ранее опубликованные статьи с переводом стихов на праиндоевропейский. Но он подчёркивает, насколько фонетический состав праиндоевропейского в эпоху его "расцвета" отличался от состава любого из современных индоевропейских языков. В комментариях к моей первой статье с переводом стиха мне задали очень популярный вопрос: "Так в итоге на литовский похож или нет?" Что ж, теперь вы готовы к этому разговору.

Помимо трёх ларингалов, которые мы уже обсудили, праиндоевропейский имел целых три набора согласных вместо наших двух: глухие, звонкие и звонкие придыхательные. Он обожал кластеры согласных в начале слова (и не только) – а этим мало кто из языков может похвастаться. Например, в арабском и турецком нельзя произнести даже два согласных подряд в начале слова – поэтому статистика по-турецки называется istatistik, а Платона по-арабски зовут Ифлатэн (да, звука П там тоже нет, но об этом в следующий раз).

В русском языке кластерами согласных, казалось бы, никого не испугаешь – мы спокойно произносим слова "вспять" или "вздрогнул". Но в праиндоевропейском они встречались чаще, включали в себя ларингалы, а ещё весь слог вместо гласного мог "держаться" на сонорном согласном (как в современном чешском). Это создавало очень мощные кластеры согласных – перечитайте любой из моих стихов, переведённый на праиндоевропейский, чтобы это прочувствовать. Такие кластеры сопоставимы разве что с современным грузинским или армянским.

Так что по звучанию праиндоевропейский не особо напоминал нынешний литовский. Всё это обилие согласных с недостатком гласных звучало бы для русского или литовского уха очень непривычно и не похоже ни на один из нынешних индоевропейских языков. Я могу предположить, что с фонетической точки зрения праиндоевропейский звучал как дикий гибрид арабского с грузинским. Конечно, современный литовец за счёт сходной морфологии и морфемики мог бы услышать в нём что-то смутно знакомое. Но он был бы резко удивлён и вряд ли что-то понял бы. Его впечатления, скорее всего, были бы как у турка, впервые услышавшего речь на якутском языке. (И здесь я очень рекомендую остановиться и посмотреть видео "Якутский язык? Сейчас объясню!" от видеоблогера Арсения Клиничева).

Как исчезают ларингалы

Ларингалы звучат неожиданно и непривычно для носителей современных индоевропейских языков, потому что во всех ветках они исчезли, пройдя трансформацию даже в хеттском. Вероятно, процесс их исчезновения завершился только после распада праиндоевропейского на отдельные диалекты – поэтому в разных ветвях ларингалы давали немного разные "баги" в системе гласных.

Выше, упоминая иврит, я специально делал оговорку о библейском иврите – это не случайно. Дело в том, что в современном иврите ларингалы тоже часто не произносятся, ослабевают или теряют отчётливость. Они по-прежнему обозначаются на письме – но израильским детям уже приходится запоминать, айин или алеф пишется в слове. Их произношение варьируется – но местами они уже вымерли. В этом отношении современный иврит поразительно напоминает поздний праиндоевропейский.

Почему так произошло? Ларингалы в иврите стали терять отчётливость в начале нашей эры, а дальше процесс ускорился расселением евреев по миру и переходом на новые языки (идиш, ладино). Оказываясь в совсем другой языковой среде, среди европейских языков, где ларингалов уже не было, евреи постепенно забывали их произношение или опускали их для лёгкости собеседников. Этот процесс был не быстрым, но неумолимым. И к моменту начала репатриации евреев в Израиль в ашкеназском варианте иврита ларингалы уже почти вымерли. Так как огромную долю населения Израиля составили люди из бывших диаспор, они принесли с собой своё произношение. Это повлияло на литературную норму иврита, и теперь в Израиле "проглатывать" ларингалы – это тоже нормально.

Могло ли случиться что-то подобное с праиндоевропейцами, учитывая их быстрое расселение? Могло ли падение ларингалов быть запущено контактом с другими народами, в языках которых ларингалов не было? Это очень сложный вопрос, ответа на который пока нет. Праиндоевропейский и иврит – это два параллельных примера из неродственных языков, но для типологии двух примеров мало. А у нас нет ни качественных данных по доиндоевропейским языкам Европы, ни большого количества надёжно реконструированных праязыков. Поэтому пока этот вопрос остаётся открытым.

Эксперименты с абджадами так и остались экспериментами. Большинство лингвистов-индоевропеистов говорит на европейских языках, и им гораздо проще записывать праиндоевропейские слова латиницей. Впрочем, латиница настолько триумфально шествует по миру, несмотря на неоптимальность для многих языков, что ей успешно сопротивляются пока разве что китайский с японским. Ах да, ещё русский с болгарским. Так что что уж там какой-то праиндоевропейский...

А что с догадками Мёллера и Кюни насчёт родства индоевропейских и афразийских языков? До сих пор некоторых моих коллег ларингалы приводят в восторг и подталкивают к тому, чтобы посчитать праиндоевропейский язык экзотической веткой афразийских языков. Но увы – одними ларингалами родство не доказывается! А надёжных доказательств родства из звуковых соответствий в базовой лексике настолько мало, что даже среди макрокомпаративистов такая гипотеза считается маргинальной.

Большинство из них являются сторонниками ностратической гипотезы, включая индоевропейские языки в ностратическую макросемью. Большинство сторонников ностратической гипотезы не включает в эту макросемью афразийские языки. А за пределами бывшего СССР ностратическая гипотеза мало где пользуется поддержкой. В случае с ларингалами речь идёт о типологическом сходстве праиндоевропейского языка с семитскими – не более того.

Заключение

Как отмечает современный российский лингвист Кирилл Бабаев в своём видео для проекта "ПостНаука", главной задачей реконструкции праязыка является целостное представление о нём. Не изучение происхождения нынешних слов, а понимание, каким был язык (и шире – какими были языки) тысячи лет назад.

История ларингалов – как раз про это. Открытие ларингалов так потрясло лингвистов, потому что праиндоевропейский впервые предстал перед ними не как "прото-санскрит" или "прото-литовский", а как уникальный язык с необычными для современных потомков чертами. Изучая ларингалы, мы приближаемся к пониманию, каким был праиндоевропейский – и на что он был похож.

А знаем ли мы о ларингалах всё? Нет. До сих пор некоторые лингвисты считают, что ларингалов было больше трёх. Мы до сих пор имеем смутное представление об их произношении. Единственными данными, которые могут пролить свет на этот вопрос – это исторические источники на анатолийских языках. А их мало. И языков, и источников. За исключением хеттского языка.

Правда, недавно появилось сообщение об открытии нового языка анатолийской группы. Так что точка в изучении анатолийских языков пока не поставлена – как и точка в изучении ранних стадий развития праиндоевропейского языка. А значит, у нас ещё есть шанс узнать о ларингалах что-то новое. Так что продолжение следует!

P.S.

Это был мой первый текст здесь про "чистую" лингвистику, в отрыве от нейросетей. Он был написан по заявкам читателей – но тем не менее, это первый опыт. Напишите в комментариях впечатления – как вам текст и хотели ли бы вы больше заметок подобного плана? Стоит ли продолжать писать здесь про "не-компьютерную" лингвистику – и о чём рассказать в следующих заметках? Жду ваших отзывов!