Возможно, вы решили, что название является кликбейтом. И если бы я сам его встретил на просторах интернета, то решил бы так же. Но сейчас я предлагаю вам уделить 20-25 минут своего времени на анализ психиатрических и социальных тенденций, чтобы спрогнозировать изменение профессионального ландшафта и рынка труда.

Будут данные исследований из разных областей, будет ликбез по психиатрическим заболеваниям, будет попытка наложить одни данные на другие и выдвинуть аккуратные гипотезы о том, каким будет мир (в профессиональном и социальном плане) во второй половине XXI века.

Заявлений, вроде «смотрите, Маск – гений и аутист, а значит, все аутисты гении!» не будет. Но идеи для размышления я вам обещаю. Дайте лишь немного своего времени мне, я постараюсь его оправдать.

Я несколько раз переформатировал статью, меняя блоки местами, и сперва остановился на такой последовательности:

1. Особенности мира;

2. Особенности психиатрических заболеваний;

3. Наложение одного на второе;

4. (Не)аккуратные выводы.

Но первый блок получился недостаточно внятным, ибо без контекста психиатрии на него смотреть… скучно? Плюс, приходится возвращаться и перечитывать, поэтому мы начнем с вами именно с психиатрии. А там есть, рассказать.

Дисклеймер №1: В силу подхода к работе так сложилось, что обычно я консультирую людей интеллектуального труда. В последние годы это преимущественно управленцы и сотрудники IT‑сферы. Это люди, которые всю жизнь решали любые проблемы «через голову». Такой подход неизбежно накладывает отпечаток на личность и внепрофессиональную жизнь. Минимизацией негативных последствий таких особенностей я занимаюсь. И в рамках статей на данном ресурсе стараюсь обобщить профессиональный опыт и дать полезную информацию.

Дисклеймер №2: Я не претендую на истину в последней инстанции. Я лишь собираю и обобщаю информацию, а так же пытаюсь спрогнозировать определенные тренды на основании своего профессионального опыта и знаний. Это лишь моё мнение, не более того

Психиатрические заболевания (ликбез и статистика)

Несмотря на то, что психиатрия и психология уже прочно вошли в жизнь общества, всё ещё можно встретить тезисы, вроде «психологи – для психов», а психиатра представляют не иначе как держащего в одной руке смирительную рубашку, а во второй – шприц с галоперидолом. И вот здесь стоит немного поговорить про то, а что же такое психиатрические заболевание?

Обычно психиатрическое (или ментальное) заболевание противопоставляется соматическому (то есть, телесному). Но если соматическое заболевание можно выявить через анализы, наблюдение, МРТ, КТ и всё прочее, то с психиатрией несколько сложнее.

Попробую объяснить очень грубо на примере соматического заболевания. Вот есть температура здорового человека, обычно это 36,6 градусов в подмышечной впадине. Но так как присутствуют индивидуальные особенности, плюс условия исследования не всегда идеальные, то условной нормой делают диапазон 36,3-36,9 градусов. Если у человека температура выше или ниже, то это может свидетельствовать о наличии соматического заболеваний (как минимум, стоит обратить внимание). Уважаемые знатоки, внимание, вопрос – а что является температурой для психических заболеваний и как её измерить?

В подавляющем большинстве случаев ей является способность адаптироваться к условиям и изменениям жизни, а так же решать бытовые задачи. Да, критерий не столь понятный и однозначный как температура, плюс он изменяется со временем, но работаем с тем, что имеем. Так как адаптация к жизни – показатель очень обширный и комплексный, то разбив его на условные темы/блоки/проблемы, можно находить закономерности и сочетания нарушений, которые потом и формулируются как психические заболевания.

При этом, не совсем корректно говорить про заболевание изолированно, словно в вакууме. Заболевание так же влияет на формирование личности, в силу того что одни механизмы работают хуже, чем у среднестатистического человека, а другие, иногда (подчеркиваю, иногда) лучше.

Стоит напомнить, что психика – это механизм выживания и адаптации. Она старается использовать сильные стороны и «прикрыть» слабые. Примера ради можно рассмотреть трёх типичных (даже нормотипичных) студентов первого курса, которые поступили в вуз:

Гипотетический Геннадий – стереотипный «ботаник» с такими очками, что стекла «Хаббла» нервно курят в сторонке, щуплый и несколько нелюдимый. При этом, шарит во всех предметах и покоряет преподавателей своими знаниями. Его адаптация, вероятно, будет проходить через учебную и научную деятельность, а в основе взаимодействия с одногруппниками будет лежать обмен знаний на социальные блага.

Предполагаемый Пётр – классическая «бета» класса, который смог поступить в университет (в отличие от «альфы» класса), пусть и на платное. Высок, статен, силён и не слишком глуп. Образ «сильного и смелого» прибавляет очков в социальном взаимодействии, а если среда хоть немного агрессивна, то роль «защитника» (ну, или агрессора-шантажиста) тоже даёт возможности. Он устанавливает связи с теми, кто обладает какими-то уникальными и нужными ресурсами, например, может дружить с Геннадием ради «списать», предлагая в обмен спокойствие и решение неформальных проблем.

Воображаемый Виталий – экс-заводила класса. Ведущий школьных мероприятий, актёр местного драмкружка, КВН-щик, игрок на гитаре и певец ртом. Поступил в универ, не имея планов или желаний осваивать профессию, но стремящийся к славе и публичности. Активен, разговорчив, обаятелен. Поёт, шутит, «устраивает движ». Через социальные связи решает вопрос насчет учебы, делясь с Геннадием и Петром «людьми» (то есть, приглашая их в «свой круг»), а в обмен получает доступ к знаниям от Геннадия и спокойствие и физическую помощь от Петра.

И вот этот треугольник, меняя между собой ресурсы (отдаешь профицитный, получаешь дефицитный), может комфортно существовать. И даже быть вполне эффективным коллективом. Потому что адаптация пошла через доминирующие качества. И это нормальный и естественный путь.

Но это мы рассмотрели адаптацию через социум. Но она может быть завязана и на самом человеке, без привлечения сторонних лиц. Например, есть такой термин как «функциональный алкоголизм». Это когда у человека есть явная алкогольная зависимость, но при этом он ведет полноценную социальную и профессиональную жизнь. Часто проявляется в вечерних возлияниях, уходах в запой на выходные и праздники. Такой человек, осознавая свою проблему, например, может брать отпуск для запоя. При этом, если отношения с руководством адекватные, то именно такая цель и декларируется. Либо же он понимает, что в пятницу вечером уже опрокинет несколько стаканов, следовательно, надо всё доделать вовремя, ибо в субботу он точно не выйдет на работу, даже если захочет. И вот его жизнь начинает подстраиваться под его график возлияний-похмелья.

Чтобы не быть голословным, возьмём, например, РАС (расстройства аутистического спектра). Их много, они РАСные, разные, но есть черта, которая встречается достаточно часто – отсутствие интереса к социальному взаимодействию и обществу в целом. А ещё важно добавить, что скорость и легкость освоения правил этого взаимодействия. То есть, люди с РАС зачастую не хотят (не испытывают потребности) взаимодействовать с людьми, что усугубляется трудностями, накладываемыми РАС. А если нет потребности, то нет и мотива вступать во взаимодействие. Нет взаимодействия – нет навыка взаимодействия. А когда нет навыка, то дело становится сложным и менее приятным, что еще сильнее снижает мотивацию.

А теперь вопрос – сколько ребенок тратит времени на общение? По разным источникам (к сожалению, надежных исследований не нашел), это от 1,5 до 3,5 часов в день. Предлагаю взять минимальное количество – 1,5 часа в день. Чаще встречается число в 2,2 часа, но мы предположим, что наш человек с РАС с кем-то взаимодействует, просто меньше. Поэтому, лишь полтора часа.

За 11 лет школьного периода жизни такой человек, отказавшийся от общения и минимизировавший его (а еще дружбу, отношения, романтику и прочее), сэкономит 1,5*365*11=6022 часа.

6022 часа – это много. Для понимания: вся школьная программа с 1 по 11 класс составляет около 11 тысяч академических часов, что приблизительно равно 8,2 тысячам астрономических часов. То есть, отказавшись от общения, такой ребенок с РАС получает возможность получить, простите за тавтологию, ещё одно образование. И это я сейчас говорю про программу бакалавриата, которая составляет, в среднем, 4-5 тысяч часов. То есть, ещё и магистратуру захватить можно.

И вот как минимум часть этих часов ребенок пускает на самообразование или хобби. Обычно, достаточно узконаправленное. И стоит ли удивляться, что к 9-10 классу он продвигается в нём кардинально дальше своих сверстников?

Отсюда, кстати, отчасти растет миф про то, что «особенные дети» поражены в одних возможностях, но зато талантливы/одарены/гениальны в других областях. Хотя официальная психиатрия стоит на позиции того, что сама болезнь не может человека сделать гениальным. Максимум – оставить в сохранности интеллект. Да, есть синдром Саванта, но он пока слабо изучен, чтобы точно говорить о причинах. К тому же, не хочется превращать данную статью в методичку про аутизм.

Но мы немного отвлеклись. Давайте на этом этапе кратко резюмируем. Мы говорили про психические заболевания и про то, что люди, которые их имеют и критически к ним относятся (и лечат/купируют), тоже адаптируются. Как в обществе, так и наедине с собой. Но я предположу, что вам, уважаемый читатель, это кажется каким-то далеким и оторванным от жизни «простых людей». И тут пора использовать цифры, которыми я грозился в превью.

Будем опираться на данные Всемирной Организации Здравоохранения. В 2001 году в мире насчитывалось около 450 миллионов людей, страдающих психическими заболеваниями. В 2019 году их количество возросло до 970 миллионов. В 2024 году их количество превысило планку в 1 миллиард (иногда фигурирует число 1,2 миллиарда).

Здесь хочется возразить, мол, население же тоже росло, может быть, в процентном соотношении от популяции ничего особенно и не изменилось? Смотрим цифры:

*иногда фигурирует число в 14,7% от населения

Конечно, это связано не только с ростом заболеваемости, но и с пересмотрами МКБ и других нормативных документов, улучшением диагностики, снижению «табуированности» темы и повышению обращений к психиатрам. Тем не менее, если общаться с практикующими психиатрами, представителями психиатрических и психотерапевтических центров, обслуживающих школы, сотрудниками учреждений дополнительного образования и школьными психологами, то сейчас с «полей» есть информация о наличии тех или иных психологических и психиатрических проблем (иногда их сложно разделить без полноценной диагностики) у каждого пятого-шестого ребёнка. Если переводить в проценты от популяции, то это примерно 16-20%. А если смотреть на прогнозы, то есть предположения о росте до 30-33% до 2035-2040 годов. Пессимисты говорят, что каждый второй житель планеты после 2050 года с этим столкнется. Но мы будем придерживаться более оптимистично-реалистичных взглядов, которые гласят о том, что сейчас примерно 14-15% населения имеют психические расстройства. И что их количество к 2050 году вырастет до 30%.

Важно упомянуть, что точные причины роста пока неясны, как и этиология большинства психиатрических заболеваний, лишь гипотезы. Одна из доминирующих сейчас: что предрасположенность есть у многих людей, а вот какие триггеры запускают так называемые «дебюты» (первое явное проявление заболевания) – неизвестно.

Но здесь нам важно понять одну вещь, уже сейчас мы можем с некой долей уверенности говорить о том, что приблизительно четверть людей (а то и треть) в обозримом будущем будет иметь не только заболевания, но и личностные особенности, вызванные наличием заболевания.

Четверть популяции – это много. И вся эта четверть популяции требуют специфических (но не одинаковых между собой) условий воспитания, обучения и жизни, чтобы быть эффективными в обществе. И прежде, чем мы перейдем к разбору особенностей, нам следует ненадолго переключиться на особенности современного мира, чтобы сформулировать и другой тренд.

В каком мире мы живём и что будет дальше?

Вопрос не праздный. Я не буду пытаться ванговать, играть в Нострадамуса и косплеить Мессинга. Мы просто разберем существующие теории и гипотезы, которые выстроены на анализе социальных тенденций, которые сейчас представлены в обществе. Так как нашей задачей является попытка спрогнозировать ближайшие 20-30 лет, нам этого будет достаточно. Ещё раз подчеркну, что это не мои мысли, а мнение специалистов, исследователей и футурологов. Своё маленькое мнение я напишу в конце абзаца. Думаю, нужно будет сказать и про мир в целом, и про Россию в частности.

Начнем с мира. Итак, развитие мира постоянно ускоряется. Главный термин, который нам понадобится — это закон ускорения истории. Его так же называют «закон уплотнения истории», «закон ускорения исторического развития» и так далее. Суть проста — каждый следующий исторический период в 2–4 раза короче предыдущего. Данная теория либо сформулирована Сергеем Капицей, либо, что более вероятно, является одной из интерпретаций его исследований (тут, к сожалению, точно сказать не могу).

Логика очень простая. Если мы возьмём условного крестьянина семнадцатого века, то его жизнь преимущественно сводилась к тому, что он цеплял деревянный плуг к коню и шел пахать поле. Потом у крестьянина рождался сын (это не связанные между собой события). Сын занимался тем же самым. Мир толком не менялся. И сын мог получить знания о мире, которые нужны для жизни, от отца. Он брал плуг, вероятно, тот же самый, и шел пахать то же самое поле. У сына затем рождался его сын, то есть, внук нашего изначального крестьянина. Он мог получить знания о мире от отца и деда, и эти знания были актуальны, так как мир не особо сильно менялся. Возможно, плуг обили железом. Всё, на этом изменения закончились. Жизнь была понятной и размеренной.

Изменения начинаются с промышленной революции, которая пришла в девятнадцатом веке во многие страны. Индустриализация, замена ручного труда машинным – вот это вот всё. Появились и распространились паровые машины – пришлось адаптироваться. А затем уже каждое поколение застало какое-то изобретение, распространение которого заметно изменяло мир: автомобиль, электричество, радио, авиация, телефония, кино, первые компьютеры, интернет, мобильный телефон, нейросети и так далее. Каждое из этих изобретений заметно изменило мир.

И если раньше в один исторический период вмещалось несколько поколений, то страдало адаптировалось первое, а остальные уже жили более или менее спокойно и предсказуемо (в том числе, опираясь на знания предыдущих поколений), то с конца девятнадцатого века и до конца двадцатого длительность исторического периода стала такой, что вмещала в себя лишь одно поколение. То есть, человек родился, пострадал адаптировался (да, люди научились делать это быстрее и интенсивнее), а затем доживал свою жизнь более или менее комфортно. Но вот актуальность знаний предыдущих поколений была не такой явной. Но с конца двадцатого века или начала двадцать первого начался следующий этап – когда длительность исторического периода стала меньше длительности жизни одного поколения. А что это значит? Что страдать адаптироваться приходится чаще, больше, быстрее. А промежутки «спокойной жизни» сокращаются. И нет людей, на чей опыт можно опереться.

Можно к этому, конечно, относиться скептически. И я даже вполне разделяю эту точку зрения. Но у меня к вам вопрос – исходя из содержания последнего абзаца, предположите, какое психическое расстройство занимает от 15% до 25% от общего количество людей, имеющих психические расстройства?

Ответ

Расстройство Адаптации – патологическое состояние, которое усложняет или делает невозможной приспособление к жизненным ситуациям и условиям. Можно почитать вот эту статью, которая содержит обзор исследований по РА, пусть и в несколько специфическом ключе.

Есть другой интересный аспект, который тоже хочется уточнить. Несмотря на то, что в мире население и по сей день прибывает, темп прироста заметно сократился. Например, в промежуток с 1960 по 1970 года он составлял примерно 2% в год (это с учетом более высокой смертности), а с 2015 по 2025 уже около 1%.

Если же говорить про демографию отдельных стран, то многие из них, гордо несущих лейбл «развитых», сейчас тихо-мирно вымирают. В большинстве из них пытаются повысить рождаемость, но, судя по цифрам, пока это получается плохо.

Оффтопик. Любопытный момент, который я узнал, пока готовил этот материал, что с 2020 по 2024 год (два замера) в подавляющем большинстве стран упала рождаемость. То ли в ковиде дело, то ли в чем-то ещё, но это интересно. Оффтопик закончился.

Но суть в том, что людей будет меньше. Работоспособных в том числе. И тут вопрос из учебника экономики «для самых маленьких»: что происходит с дефицитным ресурсом? Верно, он дорожает. И на то есть объективные причины:

Причина №1. Никто не отменял конкуренцию и технологическую гонку. Несмотря на то, что где-то иногда вспыхивают «красные идеи», в мире пока доминирует рыночная экономика и капитализм с разным количеством социальных вкраплений. И предпосылок, что это внезапно изменится в ближайшие 20-30-40 лет пока не заметно;

Причина №2. Люди живут дольше, рожают меньше, нагрузка на пенсионную систему растёт.

На Хабре есть приятная статья, в которой представлен такой график:

Говоря иначе, сама система в виде государства (практически любой страны) будет мотивировать своих граждан работать больше, усерднее и эффективнее. Но производительность одного человека тоже, судя по статистике, уперлась в свой потолок. И даже если её можно как-то нарастить, то «иксов» прироста ждать не приходится. Даже нейросети, направленные на повышение эффективности, пока таковую не показывают (или показывают, но не в том объеме).

Ах да, стоит добавить ещё один важный момент. Мы уже усложнили мир до той степени, что разобраться в нём не так уж и просто. Мы пользуемся, не понимая принцип работы. Вы можете провести простой эксперимент. Практически у каждого вашего знакомого есть смартфон. Попросите его объяснить вам принцип работы сенсорного экрана, который он жмет, гладит и ласкает по 8-9 часов в сутки. Сможет ли он это сделать? А часто ли к вам на работу приходят джуны, которые не особо представляют, как компьютер работает «под капотом»? Или кто «вайбкодит», не понимая принципов, а просто пытается подобрать правильную молитву для духа машины?

Чем дальше и дольше развивается человечество, тем больше времени требуется людям на освоение имеющихся знаний. Следовательно, остается меньше времени на попытки создать что-то новое. И пока основной способ, который мы нашли для компенсации данной проблемы – это узкая специализация. Но даже если человек становится настолько узким, что его можно назвать двумерным, его возможности всё равно ограничены.

И вишенка на торте. Нынешнее поколение зумеров (и альф это, вероятно, коснется) – первое, которое показало результаты стандартизированных тестов хуже, чем предыдущее поколение. А я аккуратно напомню, что нынешние поздние зумеры и альфы – это именно те дети/подростки/юноши, расцвет карьеры которых придется на 2050-е годы и далее.

В общем, ситуация выглядит не лучшим образом. Кажется, грядет тот период, когда «за станок» должны встать все – и дети, и старики, и люди с психическими расстройствами? Ведь когда у тебя дефицит кадров, просто отсечь четверть населения достаточно больно. Но как же их использовать?..

Психические расстройства и образование

…и это тоже задача со звёздочкой, которую пытаются решить уже не первое десятилетие. На данном этапе большинство людей с серьезными психическими расстройствами, даже если они находятся в стойкой ремиссии, пытаются вовлечь в низкоквалифицированную деятельность: кассиры, уборщики, курьеры, повара в фастфуде и так далее. Изредка встречаются инициативы из разряда социального предпринимательства, когда кто-то берет шефство над десятком таких ребят и учит их условно простой ручной деятельности: ремонт обуви, работа с кожей, вытачивание ключей и подобное. При этом, стоит сказать, что существует целый пласт профессий, которые им недоступны с юридической стороны.

Обучение же таких детей идёт тремя путями:

• Если ситуация очень не очень, то это специализированное учреждение, которое, к сожалению, занимается больше именно содержанием и изоляцией таких людей от «нормального общества», а не абилитацией и адаптацией;

• Если ситуация проще, то это коррекционная школа;

• Если же ситуация ещё лучше (диагноз легче или достигнута стойкая ремиссия), то образование идет по пути инклюзии, то есть, через обучение в обычном классе.

Проблема в том, что для эффективной реализации инклюзии все сотрудники школы (буквально все, кто хоть как-то сталкивается с детьми – от директора до технички) должны обладать большим объемом специализированных знаний, а так же применять их на практике. Про учителей вообще молчу – там это само собой разумеющееся. Но будем с вами откровенны, так не работает. Да, школьника с какими-либо умеренными психическими расстройствами могут «дотянуть» до выпуска. Кто-то даже может быть вполне успешен в учебе. Но обычно это является заслугой родителей и дополнительного «помогающего» персонала (психиатр, психолог, репетитор, тьютор, т.д.).

И я не хочу сказать, что учителя плохие, вовсе нет. Просто система к инклюзии оказалась не готова. По крайней мере, проблемных зон – целый вагон.

Отмечу, что на одного ученика государство тратит, по разным отчетам за разные годы (к сожалению, чего-то более или менее свежего и надежного найти не смог), от 120 до 260 тысяч рублей в год. Именно в такую сумму обходится обеспечение образовательным процессом одного нормотипичного (читаем как «не имеющего серьезных психических расстройств») ученика. От 10 до 20 тысяч в месяц. С поправкой на год, регион, формат школы и так далее.

А вот если мы говорим про полноценное сопровождение людей с психическими расстройствами, тут ценники будут совершенно иными. Исходя из моих знаний про данные школы (хотя комплекс услуг там уж совсем полноценным назвать нельзя), их стоимость приближается к 70-90 тысячам рублей в месяц. В Москве такие школы стартуют от 120-130 тысяч рублей в месяц.

И вот сейчас, честно, отбросив весь гуманизм и оставив только сухую логику, бухгалтерию и прочую экономику, давайте зададимся вопросом – а оно того стоит? Тратить в 5-7-10 раз больше денег на того, от кого шанс получить пользу (в экономическом плане) заметно меньше, чем от нормотипичного ребенка? Есть ли смысл заморачиваться?

Связь психических расстройств и профессиональной успешности

И раз уж мы с вами на Хабре, то предлагаю сперва пройтись по технарям. А начнем мы с исследования Саймона Барона-Коэна под названием «Талант при аутизме: сверхсистематизация, сверхвнимание к деталям и сенсорная гиперчувствительность».

В своём исследовании он предполагает две вещи: первая заключается в том, что большинству аутистов свойственно сверхвнимание к деталям, а про вторую я скажу чуть позже.

Есть такой известный исследователь ОКР (обсессивно-компульсивного расстройства) по имени Стэнли Рахман (Рэчман? Есть разные прочтения), который в ряде своих монографий и статей говорил о том, что люди с ОКР в силу своих личностных особенностей, имеют склонность к упорядоченным и закономерным действиям. В том числе, и программированию.

Но РАС и ОКР не являются самыми распространенными психическими расстройствами. Пальму первенства по частоте удерживают тревожно-депрессивные расстройства. А влияют ли как-то они на формирование склонности к той или иной профессии?

Этим вопросом задавались авторы Пол Коста и Роберт Маккрей, которые разрабатывали свою модель личностных качеств и тест для неё (не удивляйтесь, в мире психологии так заведено – если ты не разработал свой тест, модель или термин, то ты лох). И в процессе исследований они обнаружили ряд закономерностей между личностным профилем и профессией. Но это не особо удивляет. А вот связь между высоким уровнем невротизма и выбором профессии – уже любопытна. Фактически, они говорят, что высокий уровень невротизма снижает тягу к социальному взаимодействию и даже снижает возможность удовлетворенности трудом, но влияет на склонность к техническим профессиям, так как они более логичны и предсказуемы, следовательно создают меньше стресса.

Идем чуть дальше. Двадцать с лишним лет назад в журнале American Psychologist была опубликована статья Мартина Селигмана, которая предоставила эмпирическое доказательство того, что можно научить человека состоянию счастья. Статья считается важной для развития позитивной психологии. Но там была и другая важная часть – про поиск смысла в служении и принадлежности к чему-то большему, что помогает от депрессии. И нам интересует момент, что люди, склонные к депрессии, выбирали профессии с большим социальным откликом и одобрением. Фактически, склонность к депрессии профориентировала людей на социально-значимую работу, направленную на улучшение жизни других людей или общества в целом. Для них это тоже не проходило бесследно (стресс давал о себе знать), но тенденция ясна.

Я нашел еще несколько исследований на тему связи болезни с профессией. Просто кратко их перечислю, чтобы не углубляться:

• Биполярное расстройство имеет связь с творческой активностью;

• Шизофрения и шизотипическое расстройство коррелирует с творчеством и креативностью;

• СДВГ может влиять на выбор профессии демонстративного характера, например, преподавания.

И вот сейчас хочется расставить точки над i. Во-первых, исследований, направленных на поиск связи между психическим расстройством и выбором профессии, мало. Во-вторых, многие из этих исследований представляют собой либо мета-исследование (мета-анализ) других исследований, либо имеют вопросы к выборке с точки зрения репрезентативности. В-третьих, обнаруженные связи находятся на статистически значимом уровне, но не являются определяющими факторами.

При этом, раньше и не было такой потребности в тщательном изучении вопроса. Людей хватало, эффективность устраивала, носителей психических расстройств было меньше. Подобные исследования были уделом лишь небольшой группы ученых, но не имели явного практического применения и коммерческой ценности. А вот сейчас, исходя из временного отрезка, про который идет речь, они эту самую коммерческую ценность имеют.

Но это лирика, а сейчас вернемся к цитате из первого исследования, оно нам пригодится для перехода к следующей главе:

Оригинал: Furthermore, we argue that excellent attention to detail exists in ASC because of evolutionary forces positively selecting brains for strong systemizing, a highly adaptive human ability

Перевод: Более того, мы утверждаем, что превосходное внимание к деталям существует у людей с РАС благодаря эволюционным силам, положительно отбирающим мозги, обладающие сильной способностью к систематизации , — высокоадаптивной человеческой способностью

И вот тут мы переходим к любопытному взгляду на психические расстройства/расстройства развития – а не являются ли они следующим эволюционным шагом? Шагом, который обрубает практически всё, что не относится к конкретной деятельности, возводя её в абсолют?

Эволюционная психиатрия

Несмотря на то, что эволюционная психиатрия – дитя конца ХХ века, то есть, очень молодое направление, её корни можно отыскать в далёком прошлом (наверное, как и у любой науки). Но первым эволюционным психиатром можно считать одного любопытного итальянца по имени Чезаре Ломброзо, который не только подарил миру книгу «гениальность и помешательство» (интересное, но неоднозначное чтиво), а также множество идей одному усатому товарищу, победу над которым мы в очередной раз праздновали. Он первый или один из первых использовал эволюционный подход в объяснении психических расстройств, например, считал помешательство или безумие платой за гениальность. Но опять отвлекся.

Эволюционная психиатрия – это подраздел эволюционной медицины, которая использует эволюционную модель для изучения и объяснения психических расстройств. В том числе, исследует вопрос, дают ли определенные формы страдания, вызванные психическими расстройствами, адаптивные преимущества.

И нам это важно в контексте данной статьи, так как сейчас мировая медицина в целом и психиатрия в частности опирается на МКБ. Но за что критикуют МКБ? Что в ней определение болезни зависит не только от реального влияния на человека и организм, но и от доминирующих политических взглядов. Думаю, вы понимаете, о чем речь, если вспомните, что у нас до сих пор действует десятая редакция МКБ, когда во многих других странах уже принята одиннадцатая, которую ВОЗ рекомендует с 2022 года.

И в пику такому подходу эволюционные психиатры рассматривают каждое расстройство/явление с позиции выполнения функции, которая способствовала воспроизведению вида и передаче генов.

При этом, эволюционные психиатры рассматривают психические расстройства еще и с позиции взаимодействия со средой и её изменяющимися условиями. То есть, то, что раньше помогало, сейчас может иметь больше негативных проявлений, хотя механизм в базе тот же. Вы ещё помните пример про температуру и соответствие социальным нормам из начала статьи? Вот можно сказать, что раньше «социально-психологическая температура» была другой, и в тех условиях расстройства давали больше бонусов. Приведу два любопытных примера:

Пример №1. Есть гипотеза, что каждое время имеет своё «модное» психическое расстройство, которое романтизируется и возводится в культ. Например, в конце 19-го века это была истерия, которую интерпретировали как истинно женскую и страстную натуру. В начале 20-го века на пьедестал взошла депрессия, когда «юноша бледный со взором горящим» читал стихи и был частью элиты (по крайней мере, творческой). И вот романтизация этих образов и запрос общества на такие проявления (или их часть) помогал людям с расстройствами и меньшей адаптивностью к жизни, компенсировать это социальным авторитетом. И это могло (подчеркиваю, что предполагаю, а не утверждаю) привести к репродуктивному успеху.

Пример №2. Тут ещё интереснее. Уже не первый год антропологи совместно с психиатрами проверяют идею о том, что есть связь между шизофренией и шаманизмом. В основе предположения лежит то, что в ряде культур шаманские практики и состояние шамана перед переходом в транс весьма похоже на проявление шизофрении и шизотипического расстройства. Но возникает вопрос – а как же шаманы не вымерли с такими дебаффами на выживаемость? Ответ на это пытается дать канадский психиатр Д. Полимени, который предполагает, что шаманы способствовали сплоченности общества и повышению выживаемости группы. И делает из этого вывод, что психоз (как проявление шизофрении) остался и развился в результате группового отбора.

Кратко пройдусь по другим предположениям, просто для понимания общего контекста:

• Шизофрения связана с творческими способностями, которые дают социальный статус, способствующий репродуктивному успеху;

• СДВГ «положительно отобрался» у представителей кочевых племён и давал им бонус во время кочевого времени, а после принятия оседлого образа жизни он стал конфликтовать с новыми нормами и требованиями;

• РАС (расстройство аутистического спектра) позволяло получить преимущество за счет каких-то изобретений, интереса к точным и инженерным наукам, а также радикального тяготения к долгосрочной стратегии жизни, исключающей короткие связи и увлечения;

В 2010 году в Wall Street Journal вышло интервью с Темпл Грандин, американской учёной и изобретательницей, где она сказала забавную фразу:

Оригинал: 'Who do you think made the first stone spear?" asks Temple Grandin. "That wasn't the yakkity yaks sitting around the campfire. It was some Asperger sitting in the back of a cave figuring out how to chip rocks into spearheads. Without some autistic traits you wouldn't even have a recording device to record this conversation on."

Перевод: "Как вы думаете, кто изготовил первое каменное копье?" - спрашивает Темпл Грандин. "Это были не яккиты-яки, сидевшие вокруг костра. Это был какой-то страдающий Аспергером человек, который сидел в глубине пещеры и придумывал, как обтесать камни для наконечников копий. Без некоторых аутичных черт у вас даже не было бы записывающего устройства, на которое можно было бы записать этот разговор".

Отдельно скажу, что практически к каждому исследованию (и к каждому исследователю) есть отдельный блок с критикой и принимать на веру всё вышеописанное не стоит. Это очень молодое направление, которое сейчас отвоёвывает своё место под солнцем. Но, на мой скромный взгляд, принять к сведению эти данные и дополнить ими свой стандартный рацион «пищи для размышлений» стоит.

Что мы имеем на данный момент?

Прежде чем перейти к последней, прогностической части статьи, предлагаю кратко резюмировать всю приведенную информацию, чтобы иметь более или менее объемную картинку в голове, с которой мы дальше будем работать.

1. Количество людей с психическими расстройствами в мире растёт. Сейчас их около 12-14%, к 2050-му году это количество, по прогнозам, увеличится вдвое;

2. Сейчас работа с людьми, имеющими психические расстройства, преимущественно сводится к купированию симптомов и попытках адаптации их к жизни на самом базовом уровне (без использования сильных черт);

3. Ускорение мира и изменение «правил игры» влияют негативно на человеческую психику, повышая стресс и количество «срывов», при этом, снижая продуктивность;

4. Продуктивность людей не растет уже несколько лет подряд, несмотря на внедрение ИИ, который не оправдывает надежды (на данном этапе);

5. Прирост людей в мире замедляется (мы прирастаем, но в два раза медленнее в процентном отношении, чем 40-50 лет назад);

6. Продолжительность жизни увеличивается, что повышает нагрузку на пенсионную систему, а соотношение пенсионеров/работающее население постоянно сдвигается в сторону первых;

7. Конкуренция никуда не делась, количество конфликтов не снижается, социальные проблемы обостряются – государство, как система, заинтересовано в использовании человеческого потенциала;

8. Нынешнее поколение поздних зумеров (школьники и недавние выпускники) впервые в истории показывают результаты по стандартизированным тестам хуже, чем предыдущие поколения;

9. У людей с психическими расстройствами есть ряд черт, которые можно использовать во благо империума человечества в интересах государства и самого человека (по остаточному принципу).

Говоря иначе, есть страны, которые борются за те или иные ресурсы. Для борьбы нужны люди, технологии, производство и экономика. Но людей мало, особенно в развитых странах, они несколько глупеют из-за того, что правительство двадцать лет назад словила угар цифровизации образования, старики давят числом и требуют их обеспечивать, а четверть людей страдают по невидимым и только им ведомым причинам, рискуя выпасть из экономики и лечь бременем в категорию пенсионеров, добив и так на ладан дышащую пенсионную систему. И всё в это в условиях внешних и внутренних кризисов. И что делать?

Задачка со звёздочкой. На мой скромный взгляд, без использования и полноценного внедрения в экономику людей с психическими расстройствами обойтись будет трудно. При этом, та страна, которая первая это сделает на достаточно высоком уровне, а потом откроет свои двери для мигрантов категории «депрессующий тревожник-аутист с ОКР и СДВГ», получит бонус и по приросту населения, и по экономическим показателям. Но как это сделать?

И дальше я аккуратно предположу несколько сценариев развития этой системы. Сразу хочу сказать, что будут лишь мои гипотезы. Кто читал это ради цифр и фактов, говорю сразу, можете закрывать статью. Все ценные данные, которые тут есть, вы уже прочитали. Дальше лишь прогнозы: от утопии до антиутопии.

Прогнозы

Рассмотрим три базовых прогноза. Опять же, повторю, это лишь мои гипотезы и доля фантазии, почвой для которых являются пункты из прошлого абзаца. Я постараюсь взвешенно их описать и дать свою оценку реалистичности того или иного прогноза.

Прогноз утопический

Общество в целом или отдельные страны осознали большой потенциал людей с психическими расстройствами. Во всех детских садах, школах, колледжах и университетах весь педагогический и административный состав проходит обучение по правилам экологичного и эффективного взаимодействия с такими людьми. Принимаются соответствующие законы и юридические механизмы. Общество повышает свой уровень психологической грамотности и под эгидой «за светлое будущее», «за веру, царя и отечество» или «за права людей с психическими расстройствами» начинают принимать таких людей, учитывать их особенности и подстраивать социальную жизнь под них. Расширяется понятие индивидуального подхода, появляется большое количество как инклюзивных, так и специализированных заведений. Появляются специализированные рабочие места и лаборатории, которые выстроены под потребности людей с психическими расстройствами, а штат педагогов, психологов, психиатров, работающий на людей с психическими расстройствами, увеличивается на порядок.

Через несколько поколений эти люди воспринимаются на равных с нормотипичными. Нет какого-то отторжения, страха, дискриминации. Родители таких детей не испытывают стыд или неловкость при общении со своими друзьями и знакомыми на тему детей. Даже наоборот, возможно, будут гордиться ими и считать их людьми будущего. Сами люди с психическими расстройствами, которые, вероятно, тогда уже будут называться иначе, по аналогии с тем, как «инвалид» стал «человеком с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья)», а затем и «человеком с особенными потребностями». А затем и эти рамки сотрутся. Мир будет перестраиваться с пониманием, что «либо так, либо никак». При этом, благодаря благополучной среде и особенностям, которые пришли вместе с заболеваниями/расстройствами, такие люди выдают сверхрезультаты. Наличие сверхрезультатов приводит к их росту по социальной лестнице, они становятся новыми «рок-звездами» и представителями элиты, по крайней мере, часть из них. Смещается мода, теперь она ориентирована на распространение и популяризацию этого образа человека и образа жизни. Человечество вкушает блага, полученные благодаря людям с психическими расстройствами, о которых грамотно позаботилось государство и общество.

Вариант прекрасный, но очень, прямо хлопушки-воробушки, какой длительный и дорогой. Есть ощущение, что с учетом временных затрат в 40-50-60 лет и дофигаллионом триллионов вечнозеленых на переоборудование и социальную политику – это идеалистический, но маловероятный вариант. С учетом того, как сейчас развивается мир, предположу, что на такой диапазон планированием практически никто не занимается. Тем более, не в рамках своей сферы, а в рамках страны и мира.

А если брать в расчет ригидность людей, культурный лаг и множество иных задач, то вариант из утопического становится откровенно фантастическим. Плюс, уверен, что возникнет социальное движение «против инклюзии» и «особого отношения», которые будут ратовать за возвращение в прекрасные славные времена, когда «нормальные учились с нормальными, а эти вот вот с этими вот и учились отдельно». И рискнет ли кто-то из политиков так пожертвовать своим рейтингом, при этом, пожертвовать безвозмездно, так как плоды трудов будет пожинать уже третье-пятое-десятое поколение политиков после него, - вопрос открытый.

Говоря иначе, я бы дал менее 1% вероятности движения по этому сценарию в ближайшие 20-25 лет.

Прогноз прагматический

Старт тот же. Общество и государства признают, что без эффективного вовлечения людей с психическими расстройствами в экономику тяжко уже сейчас, а будет только хуже и надо с этим что-то делать. Но воспитывать общество и тратить на это много денег, времени и других ресурсов – это перебор. Надо решать вопрос иначе. И начинается прагматичная мягкая сегрегация по психическому признаку.

В рамках городов создают несколько школ, в которых будут учиться дети с психическими расстройствами. Вероятно, на базе школ с углублённым-изучением-чего-либо будут созданы особые ресурсные классы. А для людей с психическими расстройствами, которые «не тянут» обучение в школе, будет реализован индивидуальный подход в рамках домашнего обучения. Это не будет инклюзией, это будет либо шаг назад, либо просто новый виток эволюции идей специальной педагогики. Эти школы и классы будут заточены на развитие сильных черт, которые вызваны расстройством. Убираются идеи соответствия нормам и социальным стандартам. Упор идет на эффективность.

Эти школы обслуживаются учителями, психологами, психиатрами с двойным-тройным усердием. Но их работа направлена не на дальнейшую возможную интеграцию таких людей в общество, а на принесение максимальной пользы в тепличных условиях. Возможно, дети будут жить с родителями, но, вероятнее, речь будет идти про интернаты.

Помимо школ будут созданы отдельные городки по примеру условного Иннополиса, только ориентированные не на технарей, гиков и предпринимателей, а на людей с психическими расстройствами:

• Например, для людей с РАС жизнь будет максимально стабильна и регламентирована, за соблюдением графиков будут следить тьюторы/психологи/психиатры. Общение будет организованным и контролируемым. На том уровне, чтобы не допустить дополнительных страданий, мешающих интеллектуальной деятельности. Они будут распределены по лабораториям и мастерским, которые поддерживаются университетами или бигтехами, заинтересованными в своём развитии;

• Для людей с шизофренией и ярко выраженном шизотипическом расстройстве, город будет стабильным и предсказуемым. История с большим количеством персонала «помогающих профессий» сохраняется. Упор будет сделан на стимулирование постоянной фантазии в различных её проявлениях – от искусства до технического творчества. Но важно давать нагрузку таким людям, поэтому, вероятно, должен быть периодический контролируемый стресс, который бы давал новую пищу для размышлений и переживания, которые бы могли лечь в основу их продукта;

• Для людей с БАР город бы и работы/исследования в нём учитывали нестабильность «коренных жителей» и в моменты мании старались бы их направить на решение оперативных и актуальных для университета/бигтеха/государства задач. Большой рывок за короткий временной промежуток. А затем, когда наступала бы фаза депрессии, то звучала бы команда как в игре «Мафия», мол: «город засыпает, просыпается другая половина с манией»;

• На правах уж совсем фантазии, можно представить, что будет отдельное аналогичное «гетто» для людей с нарциссическим расстройством, которые будут заниматься пиаром других заведений и, закономерно, самопиаром. А, возможно, и пиаром других областей и тем, выгодных вышеупомянутым университетам/бигтехам/государству.

Разумеется, это лишь фантазии и предположения. Всё же, я психолог, а не психиатр и не могу глубоко рассуждать про особенности таких людей, ибо не имею опыта клинического наблюдения в стационаре. Вероятно, всё будет заметно проще.

Но это создаёт комфортные условия как для самих людей с психическими расстройствами, так и для их родителей и близких, так и для общества, которому не нужно тратить силы на изменение и адаптацию к новым правилам. А если данная схема будет реализована грамотно, то вполне возможен приток людей с психическими расстройствами из других стран, особенно, если нет языкового барьера. Хотя, справедливости ради, многим из них изучение другого языка дается достаточно легко. Как минимум, у них есть на это большое количество времени.

Говоря иначе, государство пойдёт по модели «быть добрым – выгодно». Создавая условия, где люди с психическими расстройствами могут комфортно жить и реализовывать свой потенциал, оно будет получать бенефиты от плодов их труда.

С учетом сокращенных временных затрат и меньших финансовых вложений (хотя, всё равно, они будут колоссальны), вероятность реализации этого сценария я бы оценил в 10-15%.

Прогноз антиутопический

Самый жёсткий вариант, который воспроизводит сценарии различных подростковых и не очень антиутопий – от «1984» и «О, дивный новый мир» до «Дивергента» и «Голодных игр». С другой стороны, можно рассмотреть его как последствия победы КПРФ на предстоящих выборах абсолютизацию идей плановой экономики и вмешательства государства в личную жизнь людей.

Вводные данные остаются теми же самыми – государство осознает все внешние и внутренние риски и проблемы, поэтому решает использовать людей с психическими расстройствами максимально эффективно. Для реализации этой стратегии вводится постоянный медико-психолого-психиатрический мониторинг всего населения, особенно, детей. Если ребенок проявляет признаки того или иного расстройства, его принудительно помещают в закрытые учебные заведения без доступа родителей, где растят «супер-умы» по аналогии с городами из предыдущего сценария. По мере взросления и обучения, они распределяются по таким же городам, но они являются закрытыми – без доступа к внешним людям и информации. По сути, получается интеллектуальная и творческая элита, воспитанная не родителями, а государством.

Обеспечение всем необходимым, комфортная жизнь, постоянное сопровождение и решение всех бытовых проблем – всё, чтобы человек с психическими расстройствами (и бонусами, которое оно даёт) мог выдавать высокий результат в своей сфере. С учетом имеющего опыта у нашей страны, который скопился за предыдущий век, это не должно создать особых методологических трудностей. Разве что нужно будет «подружить» этот подход с современными взглядами и практиками на адаптацию/лечение/стабилизацию/развитие людей с психическими расстройствами.

При всей антиутопичности варианта, я в него верю больше, чем в утопический. Банально, потому что реализовать ту или иную сегрегацию проще (но не всегда выгоднее в долгосрочной перспективе), чем инклюзию и индивидуальный подход. Поэтому, 2-3% вероятности.

Самый реалистичный вариант (вне конкурса, так сказать)

Государство не видит или не принимает те риски и проблемы, которые описаны в статье. Либо же находит (или думает, что находит) иные вариант, например, инвестиции в ИИ, политические игры, завоевания, экономику на природных ископаемых и так далее. А в сфере взаимодействия с людьми, имеющими психические расстройства, ничего не меняется. Либо же этот вопрос откладывается на неопределенный срок.

С учетом нынешних тенденций, не мировых и статистических, а поведенческих и политических, я бы дал этому сценарию максимальную оценку. Сколько там осталось процентов? 81-87%, если правильно посчитал. И это при выкрученном на максимум оптимизме в отношении трёх предыдущих вариантов.

Заключение

Возвращаясь к вопросу, вынесенному в название статьи. Наверное, вы слышали выражение, что «люди – это новая нефть» (люди – вторая нефть), которое приписывают Сергею Иванову, видному чиновнику в РФ. Он подразумевал, что люди – это дорогой ресурс с высоким потенциалом. Но если обычные или нормотипичные люди – это вторая нефть, то люди с психическими расстройствами – это второй литий.

Есть такая компания Albemarle Corp, которая является четвертым в мире игроком по добыче лития. И любопытно посмотреть на её акции:

Вы скажете, что компания занимается не только литием, и будете правы. Поэтому предлагаю посмотреть на график стоимости непосредственно карбоната лития:

Удивительным образом совпадают пики по датам. К чему я веду? Возможно, врачи подумают (а есть уже прецеденты в моей микроскопической фокус-группе), что раз становится больше людей с психическими расстройствами, то и лития им требуется больше (литий используется для лечения психозов). Но нет, речь о другом.

Раньше, до прихода электромобилей и других массовых и крупных потребителей аккумуляторов (преимущественно, литий-ионных), литий особо был нафиг никому не нужен. Стоил дешево, продавался плохо. Но настала эпоха электрификации – и цена выросла практически в 10 раз. Хотя сам литий не поменялся и никак не эволюционировал, он просто был. Как лежал в породе, так и лежит. Но изменились времена, а именно времена определяют цену.

И я предполагаю, что на графике карбоната лития мы находимся в районе 2021 года. И сейчас, кто первый придумает способ и технологию его использования, тот сможет очень дёшево получить очень дорогой на дистанции десяти-двадцати лет ресурс, закрепив своё преимущество на мировой арене на десятилетия вперед.

А мы с вами будем свидетелями этого перелома если доживём.

С уважением
Сергей Максимов.
Психолог.

P. S. В своём ТГ-канале я отвечаю на анонимные вопросы. Только ответы и статьи, без мемов и спама.