<< До этого: Компьютерное обучение

В начале 1980-х годов рынок персональных компьютеров представлял собой шумный базар, изобилующий разнообразием. У каждого отдельного типа персонального компьютера — от Atari, Radio Shack, Apple, Commodore, Texas Instruments и многих других — была своя собственная субкультура, состоящая из клубов и журналов, наполненных сторонниками, готовыми воспевать превосходство выбранных ими машин. [1]

Хотя значительная клика мелких производителей, таких как North Star и Vector Graphic, поддерживала стандарт аппаратного обеспечения, совместимый с Altair (процессор, совместимый с 8080, и шина S-100), а также операционную систему CP/M Гэри Килдалла, их доля рынка была далека от монопольной. Стандарты в области графики, звука и подключения периферийных устройств различались ещё сильнее. Большинство микрокомпьютеров использовали процессоры, совместимые с Intel 8080 или MOS Technology 6502, но язык программирования BASIC был единственным практически универсальным «лингва франка», часто предустановленным в микросхемах постоянной памяти (ПЗУ) компьютера и обычно поставляемым компанией Microsoft.

В течение 1980-х годов IBM PC и его преемники полностью затмили всю эту толпу, оставив после себя практически однородную, шаблонную линейку совместимых компьютеров. К концу десятилетия об утраченном мире, существовавшем до этого, свидетельствовали лишь отрывочные остатки: устаревшие Apple II, все ещё стоявшие в школьных компьютерных классах; странные коробки в магазинах электроники с надписями «Amiga» и «Atari ST» (последние вздохи умирающих гигантов); компьютеры Macintosh, которые можно было встретить в офисах графических дизайнеров, писателей, издателей и других представителей культурного авангарда.

Изложение полной истории того, как это происходило, придётся отложить до следующей статьи. А пока мы посмотрим, как всё началось — с выхода на рынок персонального компьютера IBM в 1981 году. По иронии судьбы, экосистема закрылась именно благодаря открытости.

Проект «Шахматы»

С тех пор как Томас Уотсон-младший в 1950-х годах вывел компанию International Business Machines (IBM) на рынок электронных вычислительных машин, она стала практически синонимом самого понятия «компьютер». Хотя многие из её продуктов были впечатляющими с технической точки зрения, особенно прорывная линейка System/360, выпущенная в 1965 году, успех компании основывался главным образом на всеобъемлющем ассортименте продукции и непревзойдённых отделах продаж и обслуживания. Хотя IBM 1980 года и не занимала столь доминирующего положения, как в предыдущие десятилетия, её доля на мировом рынке компьютеров достигала 40%, и она по-прежнему оставалась гигантом — популярная пресса регулярно называла её «колоссом». Для других производителей компьютеров она была просто «средой»; работать в этой отрасли означало «плавать в море» IBM. [2]

Главная сила IBM заключалась в крупных мэйнфреймах. Компания не могла доминировать повсеместно на постоянно расширяющейся цифровой арене, кишащей новыми игроками, завоёвывающими новые территории в сфере мини-компьютеров, программного обеспечения, специализированных систем обработки текстов и т. д. В каждом сегменте рынка были свои лидирующие компании — по отдельности меньшие, чем IBM, но в совокупности представлявшие серьёзную угрозу для её позиции как центра притяжения компьютерного бизнеса. Что касается очень маленьких компьютеров, которые к 1980 году продавались сотнями тысяч и, по прогнозам, должны были продолжать расти с поразительной скоростью 40% в год, у IBM не было ничего, чем она могла бы похвастаться.[3]

Руководство IBM ещё с начала 1970-х годов знало, что стремительное снижение стоимости электроники сделает целесообразным выделение целого компьютера под одного пользователя. Проблема заключалась в том, чтобы воплотить эти знания в продукт, который смог бы завоевать массовую аудиторию. В 1973 году инженер IBM Пол Фридель запустил проект однопользовательского компьютера, который воплотился в модели IBM 5100 — весившем двадцать три килограмма моноблочном компьютере и терминале для учёных и инженеров. В 1983 году его создатель попытался объявить модель 5100 «недостающим звеном» в истории персональных компьютеров, но с начальной ценой в 9 000 долларов она вряд ли может считаться представителем того же «леса», что и Altair, не говоря уже о том, чтобы входить в его «генеалогическое древо». [4]

Модель 5100 не была оснащена микропроцессором (который в 1973 году большинство компьютерных инженеров по-прежнему считали слишком слабым устройством для работы настоящего компьютера). Она работала на многочиповом процессоре, разработанном в офисе IBM в Бока-Ратоне, штат Флорида, примерно в часе езды к северу от Майами, где располагалось подразделение IBM по системам начального уровня. По мере того как во второй половине 1970-х годов популярность персональных компьютеров неуклонно росла, в Бока-Ратоне (и даже в просторных высотных офисах штаб-квартиры IBM в Армонке, штат Нью-Йорк) стало очевидно, что для сохранения своей репутации лидера в мире вычислительной техники IBM должна была отреагировать на эту тенденцию. В 1978 году флоридский офис приступил к разработке System 23/Datamaster — настоящего микрокомпьютера на базе 8-разрядного процессора Intel 8085 (варианта популярного 8080). Однако спустя два года после начала проекта он увяз в стадии разработки, обременённый чередой изменений, предписанных руководством с целью приведения продукта в соответствие с другими подразделениями компании. Кроме того, исходя из структуры затрат, было очевидно, что Datamaster будет стоить гораздо дороже, чем ведущие персональные компьютеры, такие как Apple II и TRS-80. [5]

Сорокалетний руководитель из Бока-Ратона Билл Лоу был настолько возмущён сложившейся ситуацией, что в июле 1980 года он выступил перед комитетом по управлению корпорацией в Армонке и заявил, что IBM по своей культуре просто неспособна создать персональный компьютер; чтобы вывести что-либо на рынок, им придётся просто наклеить логотип IBM на устройство других компаний - таких, как Apple или Atari. Возможно, это был тактический ход, призванный заставить руководство компании дать ему полную свободу действий, но это были не пустые слова; действительно велись переговоры о продаже компьютера Atari под брендом IBM.[6]

Соответствовало ли это плану Лоу или нет, но генеральный директор IBM Фрэнк Кэри отказался признать, что существует какой-либо компьютер, который сотрудники IBM не смогли бы создать. Он «пришёл к выводу, что проблема заключалась в допущениях, лежащих в основе этих машин [5100 и Datamaster]. Все его руководители исходили из того, что системы будут использовать исключительно технологии IBM, что их будут продавать только продавцы IBM и что на них будут распространяться все стандартные правила обслуживания IBM». Внутреннее исследование показало, что закупка одних только физических компонентов для персонального компьютера через обычные каналы IBM обошлась бы дороже, чем целевая розничная цена самого компьютера. Решением Кэри стало предоставление Лоу полной свободы действий для разработки персонального компьютера в рамках вновь созданной корпоративной структуры — «Независимого бизнес-подразделения». Лоу должен был подчиняться непосредственно генеральному директору и оставаться в стороне от всякой корпоративной политики. У него был один месяц на то, чтобы представить предложение, которое позволило бы выпустить готовый к продаже компьютер в течение года. Внутри компании эта инициатива получила название «Проект „Шахматы“», а само устройство — «Acorn»; за пределами компании IBM называла его просто «IBM Personal Computer» (PC).[7]

Лоу, карьерист, который с 1962 года продвигался по служебной лестнице IBM, вскоре увидел шанс подняться ещё на одну ступеньку: внезапный сердечный приступ главы офиса в Рочестере, штат Миннесота, открыл ему путь к должности вице-президента. Он быстро отказался от «Проекта „Шахматы“», который уже сыграл свою роль, повысив его авторитет в глазах руководства компании, чтобы воспользоваться этой новой возможностью. Таким образом, ответственность за разработку персонального компьютера IBM легла на плечи Дона Эстриджа. [8]

Эстридж, который был немного старше Лоу, казалось, имел гораздо менее радужные перспективы в компании. После работы над проектом противовоздушной обороны SAGE и проектом «Аполлон» он с энтузиазмом обосновался в недавно открытом в 1969 году офисе в Бока-Ратоне, вернувшись в свой родной штат Флорида. Восставая против корпоративной культуры, основанной на принципе «меня перевели», он не был заинтересован в том, чтобы снова покидать дом в погоне за повышением. Кроме того, он только что пережил неудачный проект по созданию мини-компьютера «Series 1», который едва не погубил его карьеру. Проект удалось спасти от финансового краха лишь благодаря удачному заказу от страховой компании State Farm.[9]

Тем не менее у Эстриджа было два качества, благодаря которым он идеально подходил для реализации проекта «Шахматы». Во-первых, он не придавал большого значения нормам управленческой культуры IBM. Он использовал свою прямую связь с генеральным директором как талисман, позволявший отбиваться от требований вице-президентов и бюрократических процедур, и тем самым не дал молниеносному рывку к запуску в 1981 году превратиться в многолетнюю тягомотину. Во-вторых, он хорошо понимал целевой рынок, поскольку сам был его частью: в 1977 году он купил Apple II и, как и тысячи других энтузиастов, по вечерам после работы экспериментировал с ним. [10]

Эстридж защищал своих сотрудников от давления, требующего использовать исключительно дилерскую сеть IBM и поставщиков IBM. Они собирались продавать PC через сторонних розничных продавцов — в первую очередь, через ComputerLand. И хотя заводам IBM было разрешено подавать свои предложения наравне со всеми остальными, Acorn в основном собирали из компонентов сторонних производителей: дисководов от Tandon, блоков питания от Zenith, принтеров от Epson и процессора от Intel. Даже после выпуска PC внутренние поставщики IBM были вынуждены конкурировать с внешними поставщиками за заказ: чтобы как можно быстрее создать экосистему, проект «Шахматы» пошел по стопам Apple и опубликовал все технические спецификации, необходимые для того, чтобы позволить и даже поощрять сторонние компании писать программное обеспечение и создавать аппаратные аксессуары для своего нового компьютера.[11]

Intel стал естественным выбором в качестве процессора, поскольку многие инженеры из Бока-Ратона уже были знакомы с аппаратным обеспечением Intel по процессору 8085, использовавшемуся в проекте Datamaster. Однако команда Эстриджа, занимавшаяся аппаратной частью, хотела перейти с восьмиразрядного процессора, который использовался в Datamaster (и в подавляющем большинстве микрокомпьютеров, находившихся тогда в использовании) на шестнадцатиразрядный. Выполнение вычислений шестнадцатиразрядными блоками сделало бы Acorn 1 более эффективным при обработке данных и (что самое важное) позволило бы ему поддерживать большие объёмы памяти. Intel предлагала полностью шестнадцатиразрядный процессор 8086, но команда «Шахмат» выбрала гибридный 8088, который внутренне обрабатывал шестнадцатиразрядные блоки, но обменивался данными наружу (по своей «шине данных») по восемь бит за раз. Это существенно снизило бы общую стоимость компьютера, поскольку восьмиразрядные вспомогательные микросхемы были гораздо более распространёнными и дешёвыми в производстве.[12]

От CP/M к MS-DOS

Ещё пока решались эти основные аппаратные проблемы, команда «Шахмат» приступила к поиску программного обеспечения. Джек Сэмс, которому было поручено возглавить эту работу, хотел, чтобы Acorn поддерживал два режима работы, оба из которых были очень популярны в мире персональных компьютеров: запуск BASIC из постоянной памяти (ROM) для простых задач программирования и игр, а также запуск дисковой операционной системы, такой как CP/M от Digital Research, для обработки текстов, ведения бухгалтерского учёта и выполнения сложных задач по обработке данных. [13]

Перед Сэмсом стояла задача найти поставщиков этого программного обеспечения, и он в первую очередь обратился к компании, которую уже знал и которой доверял: Microsoft, поставлявшей версии языка BASIC, установленные на большинстве компьютеров ведущих брендов на рынке персональных компьютеров. В августе 1980 года он встретился в Сиэтле с руководителями Microsoft — Биллом Гейтсом и Полом Алленом. Понимая, что сотрудничество с IBM может оказаться весьма прибыльным, они с энтузиазмом согласились поставлять свой BASIC и любое другое программное обеспечение, которое может потребоваться IBM (в конечном итоге они предоставили несколько других пакетов языков программирования, а также версию Microsoft всё более устаревающей игры «Colossal Cave Adventure»). Однако когда его спросили о лицензировании CP/M, Гейтс с сожалением вынужден был отказать. У Microsoft не было прав на CP/M, но он с удовольствием позвонил Гэри Килдаллу из Digital Research в Пасифик-Гроув, Калифорния, и устроил с ним встречу. [14]

Многое было сказано об этой судьбоносной встрече, состоявшейся 22 августа 1980 года, на которую Килдалл, в отличие от заботливых Гейтса и Аллена, опоздал на несколько часов. Таким образом, переговоры о лицензировании ещё не выпущенной шестнадцатибитной CP/M-86 пришлось вести его деловому менеджеру (и супруге) Дороти Килдалл. Хотя события того дня вызывают много споров, несомненно, что все ушли недовольными, и сделка не состоялась. Но у IBM не было никого другого, к кому можно было бы обратиться, и поэтому переговоры продолжились. Окончательный исход (триумф Microsoft и закат Digital Research) был предопределён не событиями того дня, а предвзятостью трёх основных сторон. [15]

Сэмсу не нравилось высокомерное отношение Digital Research, и он изначально хотел иметь дело только с тем поставщиком, которому уже доверял: Microsoft. Что касается Гейтса и Килдалла, то, хотя они оба любили компьютеры и какое-то непродолжительное время даже рассматривали возможность слияния своих компаний, у них были совершенно разные характеры. Гейтс стремился построить бизнес ещё со школьных лет; он и Аллен создали Microsoft, чтобы удовлетворить рыночную потребность: интерпретатор BASIC для Altair, который, по их мнению, должен был расходиться как горячие пирожки. Килдалл создал CP/M как побочный результат своего хобби: его желания писать код на языке PL/M на микрокомпьютере. Как бы то ни было, ему не хватало упорства и целеустремлённости Гейтса. Конечно, он хотел добиться успеха, но для него создание интересного программного обеспечения было важнее, чем победа на рынке, и отношение IBM к нему ему нравилось меньше, чем их деньги. Компания Digital Research 1980-х годов никогда бы не стала той «Microsoft» 1990-х, что бы ни произошло 22 августа.

Фактическое развитие событий выглядело следующим образом: разочарованный Сэмс вернулся к Гейтсу, чтобы вновь поинтересоваться дисковой операционной системой. Через Аллена Гейтс знал ещё об одной возможности: 16-битном клоне CP/M, созданном местной компанией Seattle Computer Products (SCP). В 1979 году SCP начала продавать материнскую плату, совместимую с S-100, для процессора Intel 8086, разработанную сотрудником компании Тимом Патерсоном. Но в отличие от давних времён Altair, к 1979 году большинство энтузиастов уже рассчитывали, что для их компьютера будет доступна дисковая операционная система. Поэтому Патерсон написал такую систему, которую назвал Quick and Dirty Operating System (QDOS), а компания SCP продавала её на рынке под названием 86-DOS. Это был практически идеальный клон CP/M для 8086. Поскольку процессоры 8086 и 8088 использовали идентичный машинный код, это означало, что она также будет работать на персональном компьютере IBM.[16]

Гейтс предложил познакомить Сэмса с SCP, но переговоры с Digital Research уже исчерпали терпение последнего в отношении производителей программного обеспечения для микрокомпьютеров. Он попросил Гейтса самостоятельно заключить сделку и предоставить IBM лицензию на 86-DOS. Гейтс должным образом выполнил эту просьбу (при этом скрывая от SCP существование своего состоятельного клиента), а затем усердно трудился, чтобы Microsoft смогла предоставить именно то, что требовала IBM, с достаточным запасом времени к запуску PC в 1981 году — он даже переманил Патерсона из SCP, чтобы доработать 86-DOS до того вида, который IBM назвала бы PC-DOS. Но решающий момент для Microsoft наступил в июле 1981 года, когда Гейтс убедил владельца SCP продать ему все права на 86-DOS в обмен на 50 000 долларов и бессрочную лицензию, позволявшую SCP пользоваться этой системой. Поскольку IBM не обеспечила себе эксклюзивную лицензию на PC-DOS, Microsoft теперь могла продавать его другим компаниям, дав этому же программному обеспечению его уже четвёртое название — MS-DOS. Эта сделка стала основой будущей многомиллиардной империи Microsoft.[17]

В связи с тем, что компания Digital Research пригрозила подать в суд из-за сходства между PC-DOS и CP/M-86, IBM согласилась предложить последнюю в качестве дополнительной операционной системы для IBM PC. Однако эта альтернатива фактически стала доступна только в апреле 1982 года — спустя несколько месяцев после запуска компьютера IBM, — а поскольку Digital Research требовала роялти за каждый экземпляр (в то время как Microsoft предоставляла лицензию на DOS за фиксированную плату), система первой продавалась по цене 240 долларов, что в шесть раз превышало стоимость PC-DOS. Это не стало концом для Digital Research, которая нашла свою нишу на рынке операционных систем и просуществовала до 1991 года, когда другой производитель программного обеспечения, Novell, предложил 80 миллионов долларов за покупку компании. Для сравнения, в предыдущем квартале Microsoft получила 140 миллионов долларов прибыли.[18]

Выход на сцену

IBM PC дебютировал 12 августа 1981 года на пресс-конференции в нью-йоркском отеле «Уолдорф Астория», почти ровно через год после того, как Лоу взял на себя обязательство по его поставке. Команда «Шахмат» прогнозировала продажи в размере одного миллиона единиц за первые три года, но отдел корпоративного планирования, не веря в такую цифру, сократил целевой показатель до 200 000, что ограничило поставки во второй половине 1981 года. Тем не менее, по прошествии трёх лет продажи PC чётко достигли запланированного показателя в один миллион единиц. Эстридж совершил рывок от неизвестности до знаменитости буквально за одну ночь: «принеся выручку почти в 1 миллиард долларов, которая, не фигурировала ни в чьём бизнес-плане, и казалась появившейся из ниоткуда… начальники Эстриджа смотрели на него как на своего рода волшебника»[19].

Недоброжелательный историк мог бы приписать успех IBM PC исключительно громкому имени IBM: бизнесмены, скептически относящиеся к моде на микрокомпьютеры (или не уверенные в том, что существующие бренды смогут удержаться на рынке), с уверенностью сделали ставку на компьютер, которому этот уважаемый и надёжный бренд предоставил свою поддержку. И в этом, безусловно, есть доля правды. Как только Мартин Альперт, президент небольшой технологической компании в Кливленде, услышал о выходе IBM PC, он полностью переориентировал свой бизнес на производство дополнительного оборудования для этого компьютера. Выражая мнение всех сторонних поставщиков, он сказал: «Людям нужен был стандарт. Они не знали, что покупать, пока не услышали об IBM PC, и решили, что не прогадают, ведь это IBM. Как только мы увидели эту машину, мы поверили в неё и поставили на неё будущее нашей компании»[20].

Однако верно и то, что PC никогда бы не добился такого успеха, если бы не был также превосходной, перспективной разработкой, сочетавшей в себе многие лучшие черты своих конкурентов. Как написал старший редактор журнала BYTE, он обладал «цветной графикой, как у Apple II, 80-колоночным дисплеем, как у TRS-80 Model II, переопределяемым набором символов, как у Atari 800, 16-разрядным микропроцессором, как у Texas Instruments TI 99/4, расширенным пространством памяти, как у Apple III, полнофункциональной клавиатурой с заглавными и строчными буквами, как у TRS-80 Model III, и цветной графикой на языке BASIC, как у TRS-80 Color Computer…» [21]

Наиболее важными из этих особенностей были 16-разрядный микропроцессор и расширенный доступ к памяти, которые были тесно связаны друг с другом. Большинство 8-разрядных компьютеров могли считывать или записывать данные в память объёмом не более 64 килобайт (путём объединения двух 8-разрядных адресов). Apple III увеличил этот объём в четыре раза благодаря технологии, называемой «переключением банков», но IBM, благодаря шестнадцатиразрядным адресам плюс четырёхразрядному идентификатору сегмента, мог обращаться к целому мегабайту (хотя приложения могли обращаться только к 640 килобайтам — число, ставшее позже печально известным, — а остальная часть была зарезервирована для системного программного обеспечения и устройств ввода-вывода). В 1981 году было бы трудно найти пользователя микрокомпьютера, располагавшего таким объёмом памяти, но с падением цен и постоянным совершенствованием прикладного программного обеспечения бизнес-пользователи вскоре стали бы не только нуждаться в таком объёме памяти, но и могли бы себе его позволить, и PC был хорошо подготовлен к такой перспективе.[22]

К весне 1983 года объёмы продаж персональных компьютеров IBM уже сравнялись с показателями Apple и Tandy. Эндрю Поллак из «Нью-Йорк Таймс» отметил, что «возникла целая суб-отрасль, занимающаяся поставкой запчастей, аксессуаров и консультаций для персональных компьютеров IBM», и что «роль IBM в мире персональных компьютеров начинает напоминать его центральную роль в сфере мэйнфреймов, где IBM — это Солнце, вокруг которого вращается всё остальное». Для обслуживания этого нового рынка появился новый каталог специализированной литературы по IBM: Дэвид Баннелл, который покинул компанию MITS (создатель ALtair) для основания журнала «Personal Computing», теперь стал главным редактором журнала «PC Magazine», полностью посвященного новому компьютеру IBM. Многие бренды (от «Dumpster» и «Xerox» до «Kleenex») сталкивались с тем, что их собственные названия превращались в нарицательные обозначения, IBM же удалось проделать обратное: превратить прежде общее выражение «персональный компьютер» в фирменную аббревиатуру «PC». [23].

Обложка первого номера журнала «PC Magazine», который поступил в продажу в январе 1982 года.

Открытая архитектура PC, заимствованная у мини-компьютеров через Apple и Altair-совместимые системы, привлекла поставщиков программного и аппаратного обеспечения и запустила новый «маховик» успеха, ещё более мощный, чем тот, что привел в движение Apple II. Скорее из необходимости, чем по расчёту, команда Эстриджа смешала открытые традиции персонального компьютера и авторитет IBM в один привлекательный коктейль. И конформисты, и бунтари могли найти в его вкусе что-то своё. Маркетинговая кампания задевала те же струны: «Мой собственный компьютер IBM. Представьте себе», — гласил один из слоганов. Теперь вы могли полностью контролировать свой компьютер, не отказываясь от гарантий бренда IBM. [24]

Однако эта смесь, так очаровавшая тех, кто её пробовал, оказалась опасной для самого создателя. Открытую архитектуру было легче скопировать, и к марту 1983 года уже существовало более 20 «клонов» IBM PC, «взаимозаменяемых или почти взаимозаменяемых с компьютером IBM». Внутри компании руководство IBM было возмущено тем, что пресса уделяла столько внимания Дону Эстриджу, который приносил лишь небольшую долю доходов IBM, при этом нанося ущерб остальным подразделениям компании, «не пытаясь интегрировать свои продукты с остальными продуктами компании, не сотрудничая с отделом продаж IBM и не желая закупать комплектующие у IBM». Вскоре на ранее защищённую группу разработки PC обрушилась вся мощь внутренней политики. Непосредственные преемники модели PC — XT 1983 года и AT 1984 года — продавались просто потрясающе, но впереди маячили мрачные времена. После того как в 1985 году в Далласе в ужасной авиакатастрофе погиб «волшебник» компании, IBM, хотя и пыталась вытащить что-то из рукава, так и не смогла вытащить оттуда ещё одного кролика. [25]

Полную историю упадка IBM придётся отложить до следующей серии. Но в следующем посте мы рассмотрим последствия появления IBM PC для остальной части отрасли.

Ссылки

[1] Petri Saarikoski and Markku Reunanen, “Great Northern Machine Wars: Rivalry Between User Groups in Finland,” IEEE Annals of the History of Computing (April-June 2014), 16-26.

[2] John Greenwald, “The Colossus that Works,” Time (July 10, 1983); Kathleen Burton, “Anatomy of a Colossus, Part II,” PC Magazine (February 1983), 327; Katharine Davis Fishman, The Computer Establishment: The Inside Story of America’s Most Dynamic Industry (New York: McGraw-Hill, 1981), 14-18.

[3] Kathleen Burton, “Anatomy of a Colossus, Part II,” PC Magazine (February 1983), 327.

[4] Paul J. Friedl, “SCAMP: The Missing Link in the PC’s Past?”, PC Magazine (November 1983), 191-197; James Chposky and Ted Leonsis, Blue Magic: The People, Power and Politics Behind the IBM Personal Computer (New York: Facts on File), 1988. К сожалению, «Blue Magic» — единственное книжное издание, посвящённое истории создания IBM PC, — изобилует ошибками и неточностями (возьмём лишь один пример: на странице 7 авторство создания модема приписывается Деннису Глейсу из компании «Glayes Microcomputer Products». Не говоря уже о достоверности самого утверждения, ещё более вопиющей ошибкой является странная опечатка: правильное имя — Деннис Хейс). Я постарался, насколько это было возможно, сверить все приведенные в ней утверждения с другими источниками.

[5] Chposky and Leonsis, Blue Magic, 17-18; Paul Carroll, Big Blues: The Unmaking of IBM (New York: Crown Publishers, 1993), 22; David J. Bradley, “The Creation of the IBM PC,” BYTE (September 1990), 414. On release in 1981, the Datamaster in a basic configuration with a printer included cost nearly $10,000. “IBM Combines Data and Word Processing,” Personal Computing (October 1981), 154.

[6] Chposky and Leonsis, Blue Magic, 9-10; Paul Carroll, Big Blues, 1; Marty Goldberg and Curt Vendel, Atari Inc.: Business is Fun (Carmel, NY: Syzygy Company Press, 2012), 607; Stephen Manes and Paul Andrews, Gates: How Microsoft’s Mogul Reinvented an Industry—and Made Himself the Richest Man in America (New York: Touchstone, 1994), 150. Ни один из этих рассказов о том, что происходило до и во время заседания управленческого комитета, не совпадает полностью, но все они согласуются с тем, что между Лоу и «Атари» действительно имело место некоторое обсуждение.

[7] Chposky and Leonsis, Blue Magic, 8-10; Carroll, Big Blues, 56-57; Kathleen Burton, “Anatomy of a Colossus, Part II,” PC Magazine (February 1983), 327.

[8] Chposky and Leonsis, Blue Magic, 58-59; Carroll, Big Blues, 26.

[9] Chposky and Leonsis, Blue Magic, 30-31; Carroll, Big Blues, 27-28.

[10] Chposky and Leonsis, Blue Magic, 32; Carroll, Big Blues, 28-29.

[11] Chposky and Leonsis, Blue Magic, 68, 73, 88-91; Carroll, Big Blues, 36.

[12] Bradley, “The Creation of the IBM PC,” 414, 416.

[13] Jimmy Maher, “The complete history of the IBM PC, part one: The deal of the century,” Ars Technica (June 30, 2017) [https://arstechnica.com/gadgets/2017/06/ibm-pc-history-part-1]

[14] Manes and Andrews, Gates, 150-155.

[15] Manes and Andrews, Gates, 155-156; Maher, “The complete history of the IBM PC, part one.”

[16] Manes and Andrews, Gates, 157-158.

[17] Manes and Andrews, Gates, 159-160, 174-175; Jimmy Maher, “The complete history of the IBM PC, part two: The DOS empire strikes,” Ars Technica (July 31, 2017) [https://arstechnica.com/gadgets/2017/07/ibm-pc-history-part-2/].

[18] Manes and Andrews, Gates, 173, 192; Jim Edlin, “CP/M Arrives,” PC Magazine (June/July 1982), 43; David Laws, “Oral History of Tom Rolander” Computer History Museum (December 12, 2016), 26-27; Paul Andrews, “A Career Spent In Gates’ Shadow — Computer Pioneer Dies At 52,” Seattle Times (July 14, 1994); John Markoff, “PC Software Maker Novell To Buy Digital Research,” New York Times (July 17, 1991); Andrew Pollack, “Microsoft’s Net Up 73% in the 2d Quarter,” New York Times (July 25, 1991). По некоторым данным, в том числе по версии Мэйнса и Эндрюса, цена в 240 долларов объясняется преднамеренным саботажем со стороны IBM.

[19] Carroll, Big Blues, 40, 44.

[20] Chposky and Leonsis, Blue Magic, 105, 114.

[21] Gregg Williams, “A Closer Look at the IBM Personal Computer,” BYTE (January 1982), 36.

[22] Bradley, “The Creation of the IBM PC”, 417.

[23] Andrew Pollack, “Big IBM Has Done It Again,” New York Times, March 27, 1983.

[24] “My own IBM computer. Imagine that,” Personal Computing (January 1982), 4.

[25] Andrew Pollack, “Big IBM Has Done It Again,” New York Times, March 27, 1983; Caroll, Big Blues, 44, 59, 66.