Привет, Хабр!

В этом кратком эссе я рассмотрю проблемы современных социально‑экономических отношений в цифровой среде и то, как человечество будет решать их уже в ближайшем будущем. Но для начала мы взглянем под весьма неочевидным углом на такое понятие, как субъектность.

Субъектность

«Человек всегда и везде, кто бы он ни был, любил действовать так, как ему хотелось, а вовсе не так, как повелевали ему разум и выгода…» — Фёдор Достоевский «Записки из подполья».

Чтобы быть субъектными, одного лишь рационального в нас недостаточно, иначе бы человека можно было заменить искусственным интеллектом. Субъектность — это наше эволюционное приобретение, и иного способа обрести её нет.

Создавая инструменты, человек не способен наделить их субъектностью, потому вместо этого мы стараемся разработать как можно удобнее интерфейс для её выражения. Хороший пример — рукоять топора: чем она удобнее, тем сильнее проявляется человеческая субъектность через этот инструмент.

Это справедливо для любых инструментов, включая такие сложные, как цифровая среда: человек неизбежно стремится преобразовать информационное пространство, чтобы как можно полнее выражать в нём свою субъектность. Но что такое эта субъектность?

Субъектность (Agency) — это способность проявлять волю и принимать за неё последствия.

Всё как в классике: «Тварь ли я дрожащая, или имею право…» — Раскольников задается вопросом, объект он или субъект. А название великого произведения ярчайшим образом раскрывает суть самого термина «субъектность»: «Преступление» как способность проявлять волю и «Наказание» как готовность принимать её последствия.

Проблемы

Но на сколько хорошо проявляется человеческая субъектность в современной социально‑экономической модели цифровой среды?

1. Цифровое рабство
   В большинстве централизованных систем ваш аккаунт контролируется компанией, и по её воле вы можете во мгновение ока лишиться цифровой идентичности — одного из ключевых интерфейсов выражения вашей субъектности. Как бы ни ограничивались права отдельно взятого человека в реальной жизни, его субъектность у него никто не может отобрать.

2. Централизация и отсутствие суверенитета
   Сегодня «центр» может единолично решать, когда и как влиять на пользователя, не давая ему возможности проявить волю и принять последствия. Яркий пример — автоматические обновления системы, которые если и спрашивают пользователя о согласии, то исключительно из чувства такта.

3. Анонимность
   В наше время анонимность для пользователя далеко не всегда благо: в эпоху развития ИИ и засилья ботов человек уже не может быть уверен, с кем именно он общается. В реальной жизни нам принципиально важно понимать, кто перед нами и человек ли это в принципе.

4. Дисбаланс контроля и ответственности у компаний
   Сегодня платформы зачастую контролируют те данные, за которые они не должны нести ответственность, но вынуждены это делать. Возникают абсурдные ситуации, когда бизнес отвечает за действия пользователя, некорректно применившего их инструмент. Это всё равно как если бы производители бейсбольных бит отвечали за каждую разбитую их продукцией фару.

Здесь впору вспомнить Web3: эта концепция пытается решить проблемы суверенитета и контроля, но делает это слишком радикально, лишь усугубляя ситуацию с анонимностью. Web3 не стремится защитить субъектность человека в сети, а пытается натянуть технологию блокчейна на социально‑экономические отношения, полностью игнорируя баланс интересов в треугольнике «пользователь — производитель — государство». А главное — Web3 не отвечает на фундаментальные вопросы:

1. Как бизнесу защитить интеллектуальную собственность, сохранить конкурентные преимущества и монетизировать сложные технологии, если пользователь получит полную независимость?

2. Кто будет нести ответственность за безопасность и восстановление доступов, если пользователь не готов становиться администратором собственной инфраструктуры?

Новые правила информационного пространства, возможно, уже в рамках концепции Web4, будут ориентированы именно на улучшение цифрового выражения субъектности человека.

Манифест

Архитектура цифрового выражения субъектности (Architecture for the Digital Expression of Agency, DEA) — архитектура цифровых социально‑экономических отношений, в которой каждый участник информационной среды сохраняет возможность выражать свою волю, управлять принадлежащей ему цифровой средой и принимать на себя последствия своих решений, а критические границы контроля и полномочий участников становятся проверяемыми и независимыми от доброй воли любого отдельного участника.

Основные принципы:

1. Самостоятельность идентичности
   Каждый человек должен иметь право и возможность самостоятельно распоряжаться своей цифровой идентичностью.

2. Человеческая субъектность
   Цифровая идентичность должна позволять подтвердить уникальность и субъектность её владельца без обязательного раскрытия его личности другим участникам.

3. Контроль над цифровой средой
   Никто не может осуществлять контроль над чужой цифровой средой без наличия таких полномочий и разрешения от владельца среды.

4. Независимость границ
   Границы контроля и полномочий участников должны быть проверяемыми и не могут быть односторонне изменены другим участником.

Роли

В базовой модели архитектуры DEA существуют четыре роли и один нормативный слой:

1. Пользователь. Владеет своим устройством, личными данными и правами доступа к своей цифровой среде. Делегирует часть операционных действий профессионалам, но не передаёт им абсолютное право собственности или контроля.

2. Производитель. Создаёт устройство, программную платформу и проприетарные технологии. Отвечает за собственную технологическую часть и предоставляет пользователю функциональность, не получая автоматически права на его частную жизнь.

3. Оператор. Предоставляет инфраструктуру для исполнения протокола: выполняет криптографические операции, обеспечивает обмен ключами, хранение, передачу и восстановление данных. Действует только в пределах полномочий, определённых протоколом, и не может изменять его правила.

4. Институт протокола. Формирует и поддерживает открытые принципы, стандарты, требования совместимости, процедуры проверки и правила изменения протокола. Он не должен превращаться в единственного владельца пользовательской инфраструктуры.

5. Протокол. Фиксирует границы полномочий участников и правила взаимодействия. Его ключевое свойство — проверяемость: участник должен иметь возможность убедиться, что система предоставляет другой стороне именно те полномочия, которые ей предназначены.

Плюсы и минусы для каждого участника

Архитектура DEA строится на компромиссе, но преимущества для каждого участника превышают недостатки:

1. Пользователь:

   • (+) Суверенитет над своей цифровой средой: независимость от воли производителя, возможность сохранять свою цифровую идентичность.

   • (+) Высокий уровень приватности без необходимости самостоятельно быть специалистом по безопасности. Восстановление доступа без передачи полного контроля третьему лицу.

   • (‑) Снижение системной анонимности при сохранении возможности публичной анонимности: для получения цифровой идентичности, пользователю необходимо доказать, что он реальный человек.

2. Производитель:

   • (+) Снижение операционных, репутационных и правовых рисков, отсекая лишнюю ответственность перед регуляторами.

   • (+) Увеличение безопасности системы и доверия к продукту.

   • (‑) Уменьшение контроля над пользовательским контуром, для управления которым необходимо запросить ключ пользователя.

3. Оператор:

   • (+) Новая профессиональная роль: инфраструктура, восстановление и делегированные пользователем функции.

   • (+) Криптографическая защита данных и проверяемость протокола позволяют оператору получать высокий кредит доверия пользователей и увеличивать объём проходящих через него операций.

   • (‑) Заменяемость, заставляющая конкурировать качеством и надёжностью исполнения открытого протокола.

4. Государство:

   • (+) Увеличение безопасности, более устойчивая цифровая инфраструктура.

   • (+) Возможность раскрытия пользователя через оператора по судебному решению.

   • (‑) Меньше точек давления на компании и возможностей нецелевого использования инфраструктуры.

Концепции других авторов

Кто ещё движется в этом направлении? Ниже я укажу ряд концепций, развивающиеся параллельно моей, а наиболее проработанные и похожие прокомментирую:

1. Digital self‑determination (цифровое самоопределение) — концепция, согласно которой люди и сообщества должны сохранять возможность самостоятельно реализовывать свои права, интересы, предпочтения и ожидания в цифровой среде. Она опирается на существующие представления о самоопределении и цифровых правах.

   Если вкратце, DSD исходит из того, что существующие возможности человека по самоопределению должны быть обеспечены и в цифровой среде. Но тогда возникает вопрос: «А откуда берётся исходный набор прав и возможностей?»

   Предложенная мной теория строится на другом исходном принципе: мы не переносим субъектность в цифровую среду, а улучшаем её интерфейс — создаём такую архитектуру, которая позволяет субъекту полнее выражать свою волю и осуществлять принадлежащие ему полномочия. А конкретное содержание прав и ограничений приходит извне — из законодательства, договора, культуры, типа отношений и так далее. Это позволяет архитектуре оставаться гибкой для разных регионов и правовых систем, не навязывая единую нормативную модель цифровому миру.

   Подводя итог: DSD исходит из необходимости обеспечить самоопределение человека в цифровой среде, опираясь на существующие права и нормативные представления. Архитектура DEA стремится сделать сам механизм выражения субъектности нормативно‑агностичным — независимым от конкретного содержания правовой и культурной системы.

2. MyData — подход к управлению персональными данными, задача которого дать человеку практический контроль над тем, какие данные о нём собираются, кто их использует, как они передаются и на каких условиях.

   При этом область MyData остаётся прежде всего областью персональных данных. Она отвечает на вопрос: «Кто и на каких условиях может получить доступ к данным обо мне и использовать их?» 

   Концепция DEA ставит более широкий вопрос: «Кто имеет право изменять состояние принадлежащей мне цифровой среды и в каких пределах?»
   
   Например, MyData позволяет формализовать контроль над данными умного холодильника: кто может получить сведения о его работе и использовать их. Архитектура DEA дополнительно должна определить, кто имеет право изменить состояние самого холодильника — например, установить обновление, изменить его конфигурацию или отключить определённую функцию.

   Таким образом, MyData можно рассматривать как важный существующий пример реализации человекоцентричного управления данными, тогда как предложенная мной архитектура стремится распространить принцип субъектного контроля с данных на цифровую среду в целом — включая полномочия, контроль, действия и ответственность всех участников. 

3. AT Protocol (Bluesky) — децентрализованный протокол социальных приложений, отделяющий идентичность и пользовательские данные от конкретного провайдера.

   Подобно концепции MyData, AT Protocol решает только часть задач, которые охватывает предлагаемая мной архитектура — в первую очередь проблему пользовательской независимости в социальной сети. В то время как архитектура DEA рассматривает более общий вопрос распределения контроля и полномочий между всеми участниками цифровой среды, включая право изменять её состояние.

4. Architecture for User Sovereignty in the Collaborative Digital Society

5. Digital Constitutionalism

6. Цифровой суверенитет (Digital Sovereignty)

7. NSSIA: A New Self‑Sovereign Identity Scheme with Accountability

8. Web4: A Seven‑Layer Sovereign‑Ownership Architecture

Заключение

Субъектность не является свойством цифровой системы и не должна переноситься в цифровую среду. Она принадлежит субъекту независимо от используемых технологий. Задача DEA — создать такой интерфейс взаимодействия с цифровой средой, который позволяет субъекту выражать свою волю, осуществлять принадлежащие ему полномочия и принимать последствия своих действий, не позволяя другим участникам выходить за пределы отведенных им полномочий. Архитектура DEA не определяет, какими должны быть права субъекта. Она определяет, как существующие права и полномочия должны быть технически выражены и защищены.

Если вам интересна тема, вы разделяете моё видение или просто хотите подискутировать — пишите, все ссылки в профиле. 

Сейчас я работаю над весьма амбициозным проектом — субъектной социальной платформой, в основе которой будет именно эта архитектура. Поэтому буду рад обсудить этот проект с единомышленниками как в комментариях, так и в личных сообщениях. 

Всем удачи в будущем, и всем привет из прошлого!