Лента обновляется каждую секунду, а нужная статья пятилетней давности уже не открывается. Вместо неё — ошибка, рекламная страница или совсем другой текст. Новых публикаций становится больше, но это не гарантирует ни полезного чтения, ни сохранности того, что мы когда-то решили запомнить.
В колонке WIRED журналист Майлз Кли предлагает радикальный ответ: позволить привычному интернету умереть. Его отправная точка — книга журналиста и технолога Джона Веста The Internet Will Die, and So Will You: On Learning to Live in Our Digital Age — «Интернет умрёт, и вы тоже: как научиться жить в цифровую эпоху».
За провокационным названием стоит вопрос о контроле. Кто решает, что мы увидим сегодня, какие записи сохранятся через десять лет и ради чего вообще стоит возвращаться в сеть? Вест разбирает, как эти решения перешли от пользователей к платформам. Кли продолжает мысль: стоит ли поддерживать своим вниманием сервисы, устройство которых нас больше не устраивает?
Как раздражение стало продуктом
В центре претензий Кли — экономика внимания. Для автора, зарабатывающего на охватах, возмущённый читатель тоже может оказаться полезной аудиторией: он открывает публикацию, спорит в комментариях, пересылает её знакомым. Возникает стимул выпускать материалы, которые вызывают реакцию независимо от своей достоверности и содержания.
Для этого есть название — rage bait, или рейджбейт: контент, специально рассчитанный на раздражение и гнев. Oxford University Press выбрало это выражение словом 2025 года. По данным издательства, за предшествующие 12 месяцев частота его употребления выросла втрое.
Генеративный ИИ позволяет масштабировать такую работу. Если задача сводится к производству очередной провокации, можно автоматически готовить варианты текста, изображений и реплик. Проверка фактов и поиск собственного материала требуют усилий, которые при этой модели заработка могут казаться лишними.
Кли связывает распространение ИИ-слопа — массового низкокачественного контента — именно с такими стимулами. Технология попадает в систему, где уже есть спрос на бесконечное обновление ленты. Она помогает удовлетворять этот спрос даже тогда, когда автору нечего сообщить.
Что на самом деле означает рост трафика ботов
На этом фоне «теория мёртвого интернета» кажется подходящим объяснением происходящего. Согласно ей, значительная часть сетевой активности представляет собой имитацию: боты публикуют сообщения, другие боты отвечают, а люди наблюдают за искусственным общением.
Статистика автоматизации впечатляет. В отчёте HUMAN Security за 2026 год говорится, что за 2025 год трафик ИИ-агентов и агентных браузеров в наблюдаемой выборке вырос на 7 851%. Анализ основан на взаимодействиях, зарегистрированных платформой компании у её клиентов.
Однако объём запросов к сайтам нельзя переводить в количество собеседников. Один агент способен обращаться к множеству страниц. Кроме того, автоматический запрос может быть частью полезной работы: поиска информации, сбора данных или выполнения поручения пользователя.
Приведённая цифра подтверждает рост определённого вида автоматизации. Чтобы судить о доле поддельных дискуссий, потребуется исследовать сами публикации и их участников.
Почему интернет не хранит всё вечно
Пока новые материалы заполняют ленты, старые могут исчезать без предупреждения. Вест рассматривает эту потерю памяти через две истории из собственной жизни.
В школе он сделал сайт об аниме. Позже захотел его удалить, но уже не мог войти в связанный с ним аккаунт AOL. Страница осталась в сети, обросла рекламой и неработающими ссылками.
У студенческого блога оказалась противоположная судьба. Вест забыл продлить домен, после чего потерял доступ к публикациям за последний год его ведения. Записи, которые хотелось сохранить, исчезли из привычного места. Страница, от которой хотелось избавиться, продолжила существовать.
Для Веста в этом заключён главный изъян обещания вечной цифровой памяти: пользователь не всегда управляет ни сохранением, ни удалением своего прошлого. Судьба записей зависит от доступа к аккаунту, оплаты услуг, решений владельца платформы и состояния самого сервиса.
Вместе с сайтом пропадают комментарии, обсуждения, подборки и ссылки на чужие работы. Скопировать отдельный текст проще, чем восстановить среду, в которой он появился.
Вместе со ссылками исчезает возможность проверки
Для личного блога пропавшая страница означает потерю части биографии. Для журналистики и исследований последствия шире: читатель лишается возможности проверить утверждение по его источнику.
Исследователи Гарвардской школы права изучили внешние ссылки в публикациях The New York Times с 1996 года до середины 2019-го. В работе, опубликованной в 2021 году, они сообщили: 25% проверенных ссылок на конкретные страницы оказались недоступны. Это результат анализа определённого массива публикаций, а не оценка всего интернета. Columbia Journalism Review
Есть и менее заметная проблема — content drift, изменение содержимого по прежнему адресу. Ссылка открывается, но ведёт уже не к тому материалу, который видел автор. Например, страница государственного учреждения может теперь рассказывать о новом должностном лице, хотя старая статья ссылалась на его предшественника.
Автоматическая проверка доступности не всегда обнаружит такую подмену контекста: сервер отвечает, страница существует. Чтобы понять, сохранился ли источник, нужно сравнить содержание.
Исследование Pew Research Center 2024 года показывает похожую картину. Среди изученных страниц англоязычной «Википедии» 54% содержали хотя бы одну недоступную ссылку в разделе источников. Отдельный анализ веб-страниц показал, что 38% страниц из выборки за 2013 год уже не были доступны спустя десятилетие.
Из этого не следует, что сами статьи становятся ложными. Однако исчезает простой путь от утверждения к доказательству. Читателю приходится искать копии, уточнять дату публикации и выяснять, что находилось по указанному адресу раньше. Наличие ссылки перестаёт быть достаточным условием проверяемости.
Где остаётся место для человеческого общения
У Кли и Веста разные интонации. Кли предлагает перестать поддерживать систему, которая превращает внимание в источник прибыли. Вест чаще рассуждает о том, что можно вырастить на месте разрушающихся площадок, и использует метафору компоста: распад способен стать материалом для новой жизни.
У небольших площадок может быть другая цель. Вест приводит примеры сетевых поэтических журналов и почти никем не просмотренных видео, в которых люди поют ради собственного удовольствия. Их ценность для участников не определяется масштабом аудитории.
Сравнение со старым интернетом здесь полезно прежде всего как напоминание о возможных форматах. Личный сайт может подробно рассказывать об одном увлечении. Форум — годами собирать ответы на узкие вопросы. Переписка — оставаться разговором нескольких знакомых, которым не нужно привлекать посторонних.
Платформенные показатели способны проникать даже в занятия вне сети. Вест рассказывает, как при перечитывании любимого романа «Галаад» Мэрилин Робинсон начал думать о своей годовой статистике в Goodreads. Удовольствие от книги конкурировало с желанием отразить чтение в численном результате.
Что можно сохранить уже сейчас
Призыв «дать интернету умереть» становится полезнее, если перевести его в решения о собственных материалах и привычках. Начать можно с того, что действительно жалко потерять.
Сохранить важные записи отдельно от платформы. Выберите тексты, фотографии и обсуждения, к которым хотите возвращаться. Экспортируйте их, если сервис предоставляет такую возможность, или сохраните нужные страницы. После этого откройте файлы и проверьте, что в них осталось: текст, изображения, даты, имена авторов.
Хранить копии в разных местах. В рекомендациях Библиотеки Конгресса США по личному веб-архиву предлагается делать как минимум две копии, размещать их отдельно и регулярно проверять читаемость. Вместе с материалом полезно сохранять название сайта и дату. Одна папка в том же аккаунте, от которого зависит исходная публикация, оставляет ту же точку отказа.
Фиксировать источники для своих публикаций. Для значимого утверждения сохраните адрес, название, автора, дату обращения и доступную копию материала. Если содержание страницы меняется, читателю поможет ссылка на архивную версию, соответствующую моменту цитирования.
Возвращаться к выбранным авторам напрямую. Закладки, рассылки и RSS там, где он доступен, позволяют составить собственный список чтения. Его можно оценивать по конкретному результату: узнали ли вы что-то, нашли ли полезный ответ, состоялся ли разговор, ради которого хотелось прийти.
Интернет не обязан хранить каждую нашу запись вечно, и у человека должно оставаться право что-то удалить. Но решение о том, что сохранить, слишком существенно, чтобы полностью доверять его сроку жизни аккаунта или очередной смене правил сервиса. Пока мы обсуждаем судьбу всей сети, стоит проверить, есть ли у нас копия хотя бы того, что уже стало частью нашей жизни.
В блоге Спешу АИ мы следим за тем, как искусственный интеллект меняет работу, общение и цифровую среду. Подписывайтесь, если вам интересны разборы исследований и технологий с вниманием к источникам и ограничениям. А для собственных задач можно воспользоваться SpeShu.AI — сервисом, в котором доступны разные ИИ-модели в одном месте.