Это — третья и заключительная часть моих статей про судебную зарисовку (первая, вторая). Если вы читаете их как цикл, то уже знаете, что этот жанр родился в США, ассоциируется с англо-саксонской правовой системой правовой культурой и так далее и тому подобное. Если вы не читали предыдущие статьи — не нажимайте на указанные выше ссылки. Потому что эта, заключительная часть даст вам нечто уникальное. Если вы вообще ничего не знаете про судебную зарисовку, то сегодня я погружу вас в неё с самого редкого и мало кем изученного угла. Если же вы читали прошлые статьи или просто что-то знаете об этом жанре — я постараюсь разорвать шаблон, который сам же и сформировал. 

Итак, судебная зарисовка: французская и российская школы

Кратко для тех, кто пришел со стороны. Судебная зарисовка — это рисунки, выполненные из зала суда для того, чтобы проиллюстрировать судебный процесс в условиях запрета на фотографию. Обычно его ассоциируют с США или Великобританией. Но. Когда в США только вводили запрет на фотоаппараты в залах судов, во Франции этот жанр (судебной зарисовки) уже успел пережить свой золотой век и переосмыслить себя. Да, настоящая родина судебной зарисовки — это Франция. А ещё там рисуют комиксы по судам. 

Франция — начало 

Высмеивание — это частая защитная реакция. Так мы можем и принизить обидчика, и сбавить собственный страх, и высказать опасение в комфортной форме. Экстраполировав эту защитную реакцию на общество, мы получим жанр карикатуры. Она — простой и понятный всем способ передать проблему, подсветив её в понятном ключе и увильнув при этом от обвинений в «духоте» или морализаторстве. 

Но зато можно получить другие обвинения. Например — в оскорблении государя. Именно за это Оноре Домье на полгода попал в тюрьму. Позже он стал классиком французской живописи и карикатуры, а также основателем её школы судебной зарисовки. 

В детстве отец пристроил его на работу посыльным к адвокату, но уже в юношестве Оноре стал изучать академический рисунок, а после увлёкся карикатурой. На пике популярности он выпускал работы сериями, самой популярной из которых была «Люди суда». Домье изображал проблемы неравенства доступа к правосудию у разных слоёв населения, кулуарности решений (это то, что сейчас мы называем телефонным правом), безразличия судей, превращения процесса в фарс адвокатами-демагогами. Адвокатское сообщество Парижа, кстати, публично невзлюбило Домье за его «глупые картинки», хотя при этом личная карикатура его руки считалась посвящением в круг по-настоящему популярных адвокатов. Если сейчас медийные адвокаты ведут каналы в мессенджерах и записывают подкасты, то раньше они, получается, метили в герои карикатуры. Написано без подтекста, если что.

В более поздний период творчества Домье посвятил себя картинам. Две из них можно найти в Пушкинском музее в Москве: основная экспозиция, второй этаж, слева, прямо у входа.

Судебный масс-маркет

После Великой французской революции суды стали не только централизованным, открытыми и гласными, но ещё и популярными. Как я уже говорил, по количеству зрителей они соперничали с театрами и работали семь дней в неделю, поставляя «контент» совершенно разной публике. Разрешение остросоциальных вопросов равенства и братства, очередной виток великосветской интриги и даже публичная смертная казнь (их отменили лишь в 1939 году) — в суде вы могли найти развлечение на любой вкус. Была и отдельная газета La Gazette de Tribunaux, которая специализировалась исключительно на еженедельном освещении судов.

После введения обязательного начального образования уровень грамотности населения взлетел до 90% в 1890 году (против 15% в 1880), что создало для такой прессы новой рынок. Расцветавшая в тот момент «Прекрасная эпоха» сделала прессу основным культурным связующим звеном. Пресса осваивала новую аудиторию людей, получивших возможность её читать, и не стеснялась использовать громкие заголовки, сенсации, откровенные подробности и, конечно, универсально-понятный жанр карикатуры. В отличие от маститых изданий, такую прессу называли «малой», но мы знаем её как «жёлтую». 

Комиксы про суды 

Американская культура умеет делать кассовый продукт. В этом кроется её характерная черта: культура умеет работать с рынком. Французская культура — это про постоянный эксперимент, несущийся авангард и непрекращающийся поиск новых формул. В принципе, культура Франции в широком смысле несёт в себе тему борьбы. Отчасти именно это создало уникальную культуру французского комикса.

Всего в мире три школы комикса: американская, французская и японская. Манга — это тоже комикс. Американская школа во многом связана с супергероикой, про мангу, я уверен, вы и так знаете. А вот французская школа известна нетривиальными темами, поднимаемыми в «нарисованных сборниках» — так французы называют то, что мы именуем комиксом. Французский комиксист Мёбиус считается одним из праотцов визуального образа киберпанка, а автор Тинтина с псевдонимом Эрже не только основал золотую эпоху французского комикса, но и выработал принципы изобразительных техник, которые легли в основу поп-арта. И во Франции есть комиксы про суды

Процесс Колонны

Второй по популярности — процесс Колонны. В 1997 году некто выкрал пистолет из отдела жандармерии, и через год этим оружием был убит префект Корсики. В ходе крупнейшей поисковой операции, которая длилась пять лет, обвиняемый был найден. Им стал Иван Колонна. В 2007 году он предстал перед судом, к которому было приковано огромное внимание. В деле остросюжетный детектив объединился с политическим кризисом вокруг независимости Корсики. За процессом из зала суда следил тандем художников: карикатурист-иллюстратор Бернар Верлак (Tignous) и раскадровщик Доминик Паганелли (Paganelli).

Ни один из них не имел ни юридического бэкграунда, ни опыта присутствия в судах. И именно это сделало комикс уникальным. Это не только иллюстрация процесса, но и пример того, как человек со стороны открывает для себя судебную систему с её достоинствами, недостатками, романтикой и другими чертами. На его страницах много стрелочек, заметок и пояснений, дескать, ого, вот это — это вот так дают показания, а вот так к делу прикладывают доказательства, а вот это — секретарь заседания, он делает то-то. 

Комиксный стиль изложения позволяет сделать процесс динамичным. Вместо комплекса процессуальных действий суд выглядит тем, чем он является для его участников: работой, ступенью в карьере, поворотным событием жизни или актом расплаты и покаяния. 

Январь 2015

В январе 2015 года в Париже произошла серия терактов, в результате которых погибло 17 человек. Самым кровавым стало нападение на редакцию сатирического журнала Charlie Hebdo. Все террористы были убиты во время задержания. В 2020 году начался суд над их сообщниками — поставщиками оружия, идеологами, информаторами.

Сам журнал «Шарли Эбдо» отправил на заседание своего зарисовщика — популярного во Франции Франсуа Бока. Его самая популярная серия комиксов рассказывает про Джерома Мушеро, живущего в каменных джунглях. Персонаж одет в пиджак из шкуры леопарда и доставляет посылки, попутно отбиваясь от тигров и акул. 

Бок решил, что его привычный, яркий и лёгкий стиль недопустим для этого дела. «Я буду проявлять столько уважения, сколько смогу» — цитата Франсуа в интервью о деле. По морально-этическим соображениям он отказался и от элементов карикатуры. Он зарисовал каждый день судебного заседания, а его работы разделены на две серии.

Первая из них выполнена для комикса «Январь 2015». Как и «Процесс Колонны», это — хронологическое воспроизведение дела. Вторая серия выполнена для печати и служит прямой иллюстрацией процесса. 

Россия 

Когда мы писали оригинальный материал про судебную зарисовку, у нас состоялся такой диалог:

- Ну нет у нас судебной зарисовки. Ну найдёшь парочку рисунков Плевако, а чего дальше будет? Ну высосем из пальца что-то, а по итогу что интересного?

- А Кукрыниксы?

- А они тут при чём?

- Так их даже полковниками сделали, чтобы они суд рисовали…

Да, в России есть своя судебная зарисовка. Да, она, как сейчас говорят, нишевая. Но. Судебная зарисовка была и в Империи, и в Союзе. 

Имперская зарисовка 

В 1864 году была проведена судебная реформа. В указе Императора была обозначена стратегическая цель — создать в России «суд милостивый», где все были бы равны перед законом, и каждому было бы доступно правосудие.

Амбиция реформы увлекла общественность того времени. Суды стали местом разрешения многих проблем Империи того времени — от эксцессов крепостной реформы до меняющегося политического курса. А ещё реформа прокуратуры и адвокатуры сделала процесс состязательным, что само по себе привлекало к нему повышенное внимание. Появились свои медийные легенды: адвокат Плевако, прокурор Кони. 

Но очень скоро пришло разочарование. Суды в том числе стали инструментом по закабалению крестьянства, если не юридическому, то экономическому. Политические кризисы делали подрывали их независимость. Всё это оседало как в прессе и карикатурах, так и в тяжёлых культурных единицах: романах и картинах.

Разочарованию в амбициях реформ посвящён последний роман в жизни Льва Толстого — «Воскресение». По мнению писателя, «суда милостивого» создать так и не удалось. Кстати, после публикации романа Толстому было адресовано возмущённое открытое письмо «Старого судьи». В нём один из судей критиковал писателя за то, что тот, по всей видимости, не знает, каково это — работать судьёй: не иметь финансирования, не спать из-за загруженности участка делами, и при этом всё равно пытаться найти в них крупицы истины. Крайне рекомендуем его к прочтению, как и сам роман.

Но, как мы уже говорили в первом выпуске, картины одно, зарисовка — другое. И вроде бы, её не было. Да, газеты печатали портреты, написанные из зала суда. Пример — дело известного и уважаемого финансиста Кроненберга, жестоко избившего свою семилетнюю дочь в наказание за кражу ягод. Дело вызвало огромный резонанс и активно освещалось в прессе. В ней печатали портрет Кроненберга из зала суда. Его оправдали, что вызвало волну общественного негодования. Даже Достоевский раскритиковал приговор в газетной колонке.

В поисках российской судебной зарисовки мы наткнулись на статью о Плевако — благо он был на хайпе ввиду выхода сериала про его персону. Статья сопровождалась зарисовкой из зала суда, дескать, вот так выглядели присяжные по одному из дел знаменитого адвоката. Фактчек показал, что да, это действительно отечественная судебная зарисовка, но не про Плевако. Мы разобрали подпись — В. Кадулин.

Кадулин родился в дворянской семье, но, решив отучиться на художника, крайне бедствовал. Известность получил после революции 1905 года, когда издал серию сатирических рисунков на революционеров. Был известнейшим карикатуристом Империи — серии его открыток расходились огромными тиражами. С началом Первой Мировой войны стал рисовать военно-сатирические агитационные плакаты и открытки, а в 1917 году изображал большевиков, из-за чего был вынужден уехать в эмиграцию после революции.

Кадулин работал в Киеве, где в 1913 году рассматривали дело Бейлиса, самое громкое в то время. Бейлиса, еврея по национальности, обвинили в убийстве мальчика с целью жертвоприношения. Сейчас считается, что дело было мотивировано исключительно еврейским происхождением подозреваемого, а доказательств, пускай даже косвенно указывающих на его вину, в деле не было. 

Примером того, через какие стереотипы пришлось пробиваться защите, является вызов в суд в качестве экспертов раввина и историка еврейской культуры Мазэ, который давал показания о том, что евреи не пьют кровь детей в ритуальных целях. Именно этот момент зарисован Кадулиным. 

Но, как и во Франции, в период конца 19 – начала 20 века, если суд зарисовывали для читателя газеты, то чаще в жанре карикатуры. Из школьной программы вам должна быть знакома газета «Искра» — она исправно печатала карикатуры на суды, чаще всего — за авторством художника А.И. Лебедева. Его стиль перекликался с классической французской судебной карикатурой: общие образы, основанные на действительно увиденных художником личностях, и подписи о том, что на картинке происходит. 

Советский Союз — Кукрыниксы

В 4 часа утра 22 июня 1941 года в бой с фашистской Германией вступили пограничники СССР. Через несколько часов московские художники собрались в мастерской на Кузнецком Мосту. Они обсуждали, какой вклад они могут внести в победу. Для поднятия боевого духа нужны были плакаты. Так родилась серия «Окна ТАСС». В коллективе художников работали и всесоюзно известные КУКРЫНИКСы.

«Окна ТАСС» стали наследниками серии «Окна сатиры РОСТа». Их с 1919 по 1921 года издавал другой коллектив авторов, куда входил и В. Маяковский. Он писал фирменные РОСТовские четверостишья.

«Окна РОСТа» не только агитировали на ударный труд, но и учили граждан жить в новой урбанистической и заводской реальности — проветривать помещения, следить за порядком на рабочем месте и безопасностью труда. «Окна ТАСС» описывали подвиги советский бойцов, победы Красной Армии и высмеивали врага. Великая Отечественная Война длилась 1418 дней, а в «Окнах ТАСС» 1484 плаката. Чтобы поддерживать такой темп, художники работали круглые сутки. В тёмное время суток открывать окнам мастерской было нельзя — светомаскировка. Поэтому у входа всегда дежурила скорая — художники часто теряли сознание от интоксикации красками и растворителями. «Окна ТАСС» стали символом побед Красной Армии и самой Победы. А КУКРЫНИКСы были центром «Окон».

В 1945 г. КУКРЫНИКСы были командированы в Нюрнберг со спецзаданием — рисовать суд над руководителями Третьего Рейха. Перед вылетом им позвонили: «Вы все майоры, а там такие вопросы решаются. Вас никто слушать не будет. Ждите посылку». 

В посылке были три шинели полковника и документы о внеочередном повышении звания. КУКРЫНИКСы должны были сидеть в глубине зала Нюрнбергского Дворца Правосудия или на его балконах вместе с репортёрами других стран. Но художники познакомились с американским комендантом суда. Увидев выпуск «Правды» с карикатурой «Последняя цифра», он попросил подарить ему копию с автографами. В благодарность он разрешил художникам «тихонечко» рисовать с места около стола военного трибунала. То есть, фактически, с места обвинителей.

Оттуда они практически в упор смотрели на персонажей своих карикатур: Шпеера, Кейтеля, Геринга. Последний узнал Соколова — советская агитация продвигала его как одного из Художников Победы, почти наравне с Левитаном, который, кстати, входил в список целей наравне со Сталиным и командованием РККА.

Однажды журналист спросил КУКРЫНИКСов о том, каково им было увидеть своих персонажей вживую, и они ответили: «Мы не обманули советского зрителя».

Кукрыниксы создали серию карикатур для журналов «Крокодил» и «Правда», а также отдельную работу «Обвинение, Нюрнбергский процесс» в 1967. 

А ещё на Нюрнбергском процессе присутствовал иллюстратор Николай Жуков, который работал параллельно Кукрыниксам для тех же журналов.

Россия 

Сегодня судебная зарисовка в России — это нишевый и малопопулярный жанр. В медиа заметна только одна работа — «Рисунки по делу» Павла Шевелева. Сборник посвящён «Делу ЮКОСа», на которое художник пришёл после заявления матери обвиняемого о том, что на процесс никто не ходит.

В России жанр зарисовки до сих пор существует, но обладает спецификой. Он исключительно малопопулярен и существует там, где концентрация статусов «иностранный агент», «нежелательная организация» и прилагательного «политический» наиболее высока. И это неудивительно. Судебная зарисовка уже не иллюстрирует процесс — она передаёт эмоции, даёт пищу для обсуждения. 

Это была заключительная часть цикла про историю судебной зарисовки (первая, вторая). Надеюсь, вам было интересно. Если у вас есть какие-то вопросы по теме, смело пишите в комментариях, постараюсь на всё ответить. А если вам просто нравятся околоюридические истории про работу в отрасли, историю и не только — заглядывайте в мой TG-канал, мы частенько про такое пишем.