Знаменитый в своё время и крайне плодовитый французский автор Альбер Робида оставил после себя несколько книг и тысячи рисунков — в том числе множество иллюстраций к своей пародии на Жюля Верна под названием «XX век». Именно эти ироничные картинки в очень характерном стиле породили эстетику того, что теперь мы зовём стимпанком — только тогда это был не ретро-, а просто футуризм. Что более удивительно, в «XX веке», писавшемся в 1880-е годы, юморист Робида умудрился предсказать в своих текстах множество реалий и явлений будущего — больше, чем Верн во всех своих романах. В 1970-е, когда его книги были открыты вновь, оказалось, что вроде бы легкомысленный автор довольно точно описал тотальные войны с массовым применением бронетехники, авиации и оружия массового поражения — о чём на момент написания мало задумывались генштабисты и военные эксперты. Но в наше время «XX век» читается ещё более странно. Альбер Робида полтора столетия назад широкими мазками изобразил то, что стало нашей повседневностью лишь в последние годы. Под стимпанковскими декорациями и старомодными диалогами скрывается мир, который даже из 1970-х был не очевиден: со всеобщей электронной связью, маркетплейсами, нейроассистентами, статусами в мессенджерах, онлайн-курсами, думскроллингом новостей, клиповым мышлением, информационной перегрузкой и цифровым детоксом. И это не говоря о мелочах вроде гиперлупа, воинствующих инцелов во главе с неким Арсеном, и эпидемии после утечки из биолаборатории. Стирлинг и Уилсон изобрели киберпанк в 1980-х и стимпанк в 1990-х годах. Альбер Робида описал киберпанк в декорациях стимпанка в 1880-х. И не тот киберпанк, который в «Нейроманте» и «Призраке в доспехе», а тот, который «мы заслужили».

Как мы представляем себе типичный мир стимпанка? Огромные города, в которых утончённые кварталы в стиле ар деко и ажурные конструкции из бронзы и зелёного стекла соседствуют с дымящими мегазаводами и мрачными трущобами. По улицам ходят джентльмены в цилиндрах и инженеры в очках-гогглах, а одежды дам совмещают тяжеловесные платья XIX века со фривольными чулками и декольте. Над всей этой красотой обязательно парят дирижабли. Очень часто эти образы возводят к Жюлю Верну. В том числе так делал и ваш покорный слуга до самого недавнего времени, когда для написания очередной статьи цикла полез разбираться в том, как именно дирижабли начинали появляться в литературе и искусстве.

Оказалось, что как раз у Верна дирижаблей-то почти и нет. Единственный управляемый воздухоплавательный корабль в его книгах, американский «Go Ahead», терпит самое позорное поражение от мультикоптера гениального французского гигачада Робура-Завоевателя. Мэтр, как оказалось, дирижабли терпеть не мог, в их будущее принципиально не верил и делал ставку на летательные аппараты тяжелее воздуха. Да и большей части системы образов и эстетики, которую мы называем стимпанком, у Жюля Верна нет: в основном он писал твёрдую НФ ближнего прицела во вполне реалистичном сеттинге конца XIX века, несколько развивая уже существовавшие в его время технологии. Пожалуй, главный троп, который он ввёл и в научную фантастику вообще, и в будущий стимпанк в частности, — это образ гениального изобретателя, находящегося в сложных отношениях с обществом, вроде капитана Немо или уже упомянутого Робура-Завоевателя.

Зато дирижабли просто обожал его младший современник Альбер Робида. Этот человек родился в 1848-м году, когда всю Европу охватили революционные потрясения, на севере Франции, в Компьене. Появился он на свет в семье плотника — надо полагать, довольно преуспевающего, ибо в юные годы обнаружил себя обучающимся на нотариуса — профессия почтенная и весьма денежная в тогдашней Франции. Однако с младых лет Альбер предпочитал рисовать, начиная с шаржей на школьных учителей, а не зубрить юридические акты. Он сумел убедить отца, что нотариуса из него не выйдет, а вот художник — вполне, и в возрасте 18 лет перебрался на парижский Монмартр, оплот творческой богемы. Робида начал работать в парижском сатирическом еженедельнике «Journal amusant». Поначалу он особых звёзд с неба не хватал, но старательно учился у рисовавших для журнала звёзд французской карикатуры и вырабатывал собственный стиль. Спустя пять лет ему пришлось поработать, по сути, военкором — при обороне Парижа от немецких войск, а затем и во время событий Парижской коммуны, в которую оборона перетекла после капитуляции Второй империи. С фотоаппаратами тогда было сложно, но Робида сделал множество рисунков этих событий с натуры, в том числе непосредственно наблюдая бои.

Коммуна была разгромлена правительственными войсками, Альбер Робида некоторое время был вынужден скрываться от властей как её сторонник, но к концу 1870-х он вновь вполне легально работал карикатуристом в парижской прессе. Более того, он уже достаточно набил руку, выработал стиль и обрёл уверенность в себе, чтобы заняться собственными проектами. Робида был увлечённым читателем Жюля Верна — но в силу склонности к восприятию мира через призму иронии и сарказма не мог не подмечать в текстах первого из великих фантастов характерные слабые места. В этом он был далеко не одинок: и многие современники, и позднейшие критики часто сходились на том, что в книгах Верна очень много отличной фантастики, впечатляющих изобретений и удивительных приключений, но вот литературности и психологической достоверности — очень мало. В англоязычной истории НФ распространено мнение, перефразируя один исторический мем, что Жюль Верн придумал научную фантастику, а Герберт Уэллс догадался добавить в неё литературу. Уж очень схематичны и картонны многие из его персонажей, и слишком часто они сваливаются в чтение многостраничных лекций прямо посреди повествования.

Альбер Робида любил рисовать карикатуры, читать книги Жюля Верна и иронизировать по поводу всего на белом свете. Из сочетания этих трёх склонностей и родилось первое его большое произведение, опубликованное в Париже в 1879 году, а в прошлом 2025 году наконец изданное и в русском переводе. Оно выглядит необычно и в наши дни, а в момент появления было очень смелым во всех отношениях литературным экспериментом даже по французским меркам. Название «[Ну очень] необычайные путешествия Сатюрнена Фарандуля» («Voyages très extraordinaires de Saturnin Farandoul») прямо отсылало к серии романов «Необыкновенные путешествия» («Voyages extraordinaires»).

Именно так официально именовались «типичные верновские романы» в жанре смеси научной фантастики и приключений в экзотических местах с обильными техническими и естественно-научными комментариями персонажей. Собственно, это был вполне сознательный большой проект Жюля Верна и его друга и издателя Пьера-Жюля Этцеля, начатый в 1863 году. Верн писал их в едином ключе, каждый раз речь шла о приключениях в новых необычных локациях нашей планеты и даже Луны, нередко с участием новых перспективных технологий. Этцель печатал их в едином характерном и узнаваемом оформлении, в двух вариантах: обычные массовые издания без картинок, и большие подарочные, с золотым тиснением и профессиональными иллюстрациями. Книги разлетались по Франции и всему миру впечатляющими тиражами. К 1879 году «Необыкновенных путешествий» вышло уже два десятка, к смерти великого фантаста в 1905 году их насчитывалось уже 55, и ещё семь вышли посмертно стараниями сына писателя, Мишеля Верна.

Альбер Робида в своих «Ну очень необычайных путешествиях Сатюрнена Фарандуля» всё это умело и по-доброму спародировал как давний и внимательный читатель — и снабдил повествование более чем 450 собственными иллюстрациями. Где-то он выкрутил «жюлеверновскость» до абсурда, где-то перевернул её с ног на голову, добавил в повествование множество персонажей мэтра, от капитана Немо до Михаила Строгова и Филеаса Фогга. Повествование изобиловало внезапными вотэтоповоротами и статистически невероятными роялями во всех кустах, происходило на всех континентах и океанах. Персонажи использовали все возможные и невозможные виды транспорта, отправились на дирижабле на Северный полюс, предвосхитив полёт Нобиле и Амундсена, и даже добрались до обитаемого Сатурна, с которого чудом убрались обратно. По настроению произведение можно охарактеризовать как смесь Жюля Верна с приключениями капитана Врунгеля в экранизации 1980-х годов.

Стереотипы о разных народах и странах эксплуатировались самым нещадным и, как сказали бы сейчас, неполиткорректным образом. Африканское племя ням-ням при первой же возможности попыталось с песнями и плясками пустить отважных путешественников на рагу. Японцы неизменно разрывались между желаниями порубить всех огромными катанами или найти максимально странный повод для харакири, русские смотрители полярного маяка, выпив все немаленькие запасы водки, прикончили заодно и масло, мормоны в Солт-Лейк-Сити незамедлительно выдали за главного героя сразу восемнадцать девиц — и всё такое прочее решительно обо всех, не исключая самих французов.

Сам главный герой, естественно, француз, и с младенчества он оказался обладателем всех мыслимых и немыслимых достоинств. Даже будучи воспитанным на тихоокеанском острове первобытным, но очень благовоспитанным племенем реликтовых гоминидов, переходным звеном между орангутаном и человеком, на борту французского корабля юный Фарандуль незамедлительно освоил все европейские языки и науки, и вскоре сам встал на капитанский мостик. После чего, мстя за погибшую дочь раджи Тимора, стремительно завоевал Австралию с помощью тех же самых разумных обезьян, из которых сформировал обученные и вооружённые по передовым европейским образцам армию и флот. И это только начало романа!

Кроме того, в отличие от почти асексуальных текстов Жюля Верна, Робида вплёл в повествование бесчисленные любовные похождения протагониста-гигачада Фарандуля, и женские образы всех мыслимых и немыслимых наций и племён, которые по тогдашним меркам находились на грани или вполне за гранью эротики. Сейчас всё это выглядит до трогательности невинно, но книга писалась во времена, когда в наиболее высокоморальных семействах даже ножки мебели снабжали специальными чехлами — дабы не вызывать у мужчин фривольных мыслей о наличии у дам, страшно сказать, ступней и щиколоток. Конечно, в Париже нравы были гораздо более вольными — но официальные иллюстраторы книг Жюля Верна, Леон Бенет и Жорж Ру, таких «непристойностей» себе не позволяли. К слову, в конечном итоге супругой Фарандуля стала отчаянная русская нигилистка Ольга.

«Необычайные путешествия Сатюрнена Фарандуля» получили заметную популярность во Франции и Италии, а также благосклонное одобрение самого Жюля Верна. Альбер Робида в 1880 году получил возможность открыть собственный сатирический журнал «La Caricature», в котором становится заодно и главным автором карикатур. Занялся он и иллюстрированием книг других авторов — в том числе великих французских писателей XVI века. Особенно ярко ему удались образы из фантасмагорического романа Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Да и в целом, весь стиль графики Робиды находится под заметным влиянием прихотливого и причудливого искусства эпохи маньеризма, периода между Ренессансом и барокко.

Ну а в 1883 году наш герой начинает пробовать себя в научной фантастике о будущем. Не близком, о котором обычно писал Жюль Верн, а гораздо более отдалённом от времени написания. События первого иллюстрированного романа «Двадцатый век» (Le Vingtième Siècle) происходят в 1952 году. Структура повествования весьма архаична для времени написания, и во многом повторяет старые формы утопических романов. Мы погружаемся в мир Парижа будущего вместе с главной героиней, девушкой по имени Элен. Она пытается определиться с будущей профессией, и по очереди знакомится с миром различных сфер жизни общества будущего.

Ярких прогнозов тут пока не так уж много: автор в основном развивает вполне очевидные в его время тренды, доводя их до абсурдных крайностей и попутно высмеивает жизнь современного ему французского общества. Но некоторые находки и образы интересны уже тут. Париж его версии начала 1950-х годов представляет собой колоссальный мегаполис, раскинувшийся почти на пол-Франции и вмещающий более ста миллионов жителей. Естественно, недвижимость безумно дорогая, особенно в центре, и каждый клочок земли застроен высотными зданиями. Даже на Нотр-Дам-де-Пари взгромоздили роскошный отель, а покосившаяся Эйфелева башня почти незаметна на фоне колоссальных зданий вокруг. Под землю уходят почти бесконечные трубы и коммуникации, включая тоннели метро и сверхскоростного электропневматического транспорта — сейчас такой хочет делать Илон Маск под названием гиперлупа — который соединяет весь Старый Свет транспортной сетью со скоростью сообщения реактивных самолётов.

Небеса этого стимпанковского мегаполиса на всех уровнях бороздят бесчисленные дирижабли и другие летательные аппараты — от небольших частных, полицейских и общественного транспорта до огромных воздушных лайнеров пассажирско-почтового сообщения. Что интересно, Робида угадал назначение и основной рейсовый маршрут работы «Графа Цеппелина» полувеком спустя: в одной из сцен описывается прибытие такого дирижабля именно из Южной Америки. На иллюстрациях ко всем трём частям вообще присутствует огромное количество дирижаблей — в отличие от Жюля Верна, Альбер Робида их явно очень любил.

Возможно, на это повлияло в том числе пребывание в Париже во время его осады немцами в 1870 году — когда воздушные шары оказались главным способом сообщения гарнизона и горожан с остальной Францией. Единственное, о физике полёта на дирижабле автор явно имел весьма смутные представления, и подавляющее большинства воздушных кораблей на его иллюстрациях имеют баллоны совсем небольших габаритов на фоне почти таких же по размерам гондол. Шансов подняться в воздух такой дирижабль не имел бы ни малейших — но выстраивать композиции рисунков с персонажами так, безусловно, было куда проще. В общем, перед нами впервые в истории мировой культуры предстаёт стереотипный супермегаполис будущего, очень похожий на Корускант или Нью-Йорк из «Пятого элемента» Люка Бессона — только в стимпанковских декорациях, на которые Робида не жалеет чернил для иллюстраций.

Есть тут и другие занятные штрихи, с угадыванием реалий, которые знакомы нам, но из 1880-х были малопредставимы в принципе. Так, в какой-то момент Элен не может заснуть из-за, буквально, думскроллинга постоянно приходящих новостей со всего мира. Новости невесёлые: на улицах Парижа африканские радикалы сражаются с французской национальной гвардией после убийства короля Сенегамбии, в Японской республике — очередная революция, в Коста-Рике убили пятого президента с начала года, а в Афганистане боевики подорвали поезд. Причём думскроллит она с телефона. Хорошо хоть, не со смартфона, а со стационарного телефона в комнате, на который редакции газет присылают по подписке звуковые сообщения.

Из-за «клипового мышления» молодёжи школьный курс литературы урезан до трёх уроков, на которых сюжеты классических произведений дают в сверхкратком изложении. К примеру, вся Илиада ужата в четыре строки. Театры были вынуждены сильно измениться, полностью перейти на видеотрансляции, а постановки телеспектаклей для удержания внимания аудитории каждые несколько минут перемежаются зрелищными цирковыми номерами. В Лувре посетителей возят на специальных трамваях, чтобы они не успевали заскучать перед экспонатами.

Предсказал Робида в первом романе, внезапно, и конспирологическую «новую хронологию» Фоменко и Носовского, ныне благополучно подзабытую, но довольно популярную в нулевые годы. Суть её вкратце отлично передал Тимур Шаов:

Основал Москву не Долгорукий,
Даже не Лужков, что, в общем, странно.
Основали Рэм и Ромул — внуки
Японского кагана Чингисхана.

Был такой Чингиз, каган японский,
Его варвары прозвали Брахмапутрой,
Он же — Александр Македонский,
Он же — Ярослав и он же Мудрый.

Точно таким же образом ниспровергатели и деконструкторы исторической науки в книге пытались доказать, что Наполеон Бонапарт всю жизнь был мелким парижским клерком. Политическую и военную биографию ему, дескать, приписал историк и писатель Адольф Тьер на основе жизнеописания Александра Македонского. Идея понравилась и другим французским литераторам вроде Виктора Гюго, дополнившего сюжет битвой при Ватерлоо и ссылкой на остров. Повествование обрастало всё новыми и новыми подробностями, а затем за дело взялись ушлые торговцы древностями и сувенирами, чтобы «обувать» наивных иностранцев. А поскольку в ходе 8-й французской революции парижане умудрились сжечь национальные архивы, то в итоге историческая правда перемешалась с литературными образами и сознательными фальсификациями.

За первой книгой в 1887 году последовала небольшая графическая повесть «Война в двадцатом веке» (La Guerre au vingtième siècle). В ней события перемещались в лето местного 1945 года, когда Франция по экономическим соображениям вступила в войну с некой неназванной державой. Структура повествования перекочевала из первого романа: вместе с мобилизованным протагонистом по имени Фабиас, который совершает подвиги, растёт в званиях и перебрасывается в состав разных родов войск, мы наблюдаем разнообразные сферы и формы войны будущего. Тут мы уже обнаруживаем более яркие прогнозы, которые сбылись. В целом Робида вполне определённо развивает во второй книге те технологии, идеи и концепции военного дела, которые вовсю обсуждались и начинали применяться в его время — но целый ряд концепций определённо опережали военную мысль 1880-х годов.

К примеру, даже после появления в 1900-х годах первых самолётов и доведение до ума дирижаблей разных конструкций большинство военачальников очень скептически оценивали целесообразность использования летательных аппаратов на войне. Разве что для разведки, и то не факт. Только болезненный для всех опыт первого года Первой мировой войны показал, что небо теперь — важнейшая сфера боевой деятельности, наравне с сушей и морем, и все великие державы начали отчаянную гонку в разработке и применении летательных аппаратов. Зато у Альбера Робиды уже в 1887 году на страницах графической повести массово действуют военные дирижабли и иные агрегаты самого разного назначения. Они ведут разведку, передвигаются организованными воздушными ордерами, наносят бомбовые удары, сражаются между собой в ожесточённых воздушных боях, перевозят войска и грузы.

О бронетехнике тогда тоже мало кто задумывался всерьёз, слишком маломощными, габаритными и тяжёлыми были тогда двигатели. Максимум — импровизированный бронепоезд, первые эксперименты с которыми начались в 1860-х на полях американской гражданской войны. Однако Альбер Робида не просто вводит её в повествование как чудо техники будущего — под названием «мобильных блокгаузов». Его перу принадлежит первое в истории графическое изображение колонны бронетехники на марше, вполне узнаваемое и убедительное, причём на переднем фоне мы видим штабной автомобиль с генералом и офицерами.

А сразу за ним следует первое в истории описание полевого боя с воздушной атакой на танки противника (!):

Пушечный выстрел, прозвучавший почти у самого уха, резко вернул его к реальности. Фабиус открыл глаза. В 600 метрах от него из тумана показались корпуса вражеских мобильных блокгаузов, застигнутых на марше. Свисток командира призвал экипаж «Ястреба» занять боевые посты. Эскадрилья действовала быстро, мимо пронеслись другие дирижабли, заходя во фланг и в тыл вражеской колонне — которая вовсю форсировала свои мощные электродвигатели, чтобы ускорить движение. «Ястреб» и ещё пять машин атаковали их с близкой дистанции. Фабиус передавал боеприпасы заряжающему, не видя поля боя. Внезапно влетевший через амбразуру снаряд вывел из строя командира расчёта и всех его членов, кроме Фабиуса. Он без колебаний встал на место стрелка, с предельным хладнокровием прицелился и выстрелил. Последовал мощный взрыв, мобильный блокгауз, в который он целился, подпрыгнул и остановился. Постепенно туман рассеялся, и битва предстала во всём своём ужасе. Дюжина машин была уже уничтожена, другие продолжали отстреливаться, и два дирижабля лежали на земле среди дымящихся обломков. Получивший тяжёлые повреждения воздушный корабль таранил собой группу блокгаузов, уцелевшие при этом члены их экипажей предпочли сдаться. Вскоре всё было кончено: только нескольким вражеским машинам удалось укрыться в лесу, где дирижабли были вынуждены их оставить.

Строго говоря, описываемая сцена — это даже не Первая мировая война, а вполне себе Вторая. Естественно, реальные танки использовали дизельные и бензиновые двигатели. А применявшиеся для борьбы с бронетехникой самолёты имели совсем не такие габариты, чтобы на борту размещались тяжёлые орудия с расчётами в несколько человек — хотя итальянцы успели поэкспериментировать с установкой в носу тяжёлого бомбардировщика 102-мм пушки для борьбы с британскими кораблями. Но в целом всё очень узнаваемо — вот только узнаваемо оно с 1940-х годов, а не с 1880-х.

Затем всё становится ещё «веселее»: Робида переходит к оружию массового поражения. Лихими широкими мазками он описывает, как химвойска противника скрытно подходят к городу, составлявшему один из узлов французской обороны, и уничтожают весь гарнизон вместе с не успевшими эвакуироваться жителями внезапной газовой атакой. В мёртвый город врываются войска противника в химзащите, но французское командование поднимает в воздух несколько «носителей воздушных торпед дальнего радиуса действия образца 1944 года». Они приближаются к цели, выпускают боезапас — и весь город взлетает на воздух, перестав существовать. Физика столь мощного взрыва никак не объясняется, но выглядит похоже если не не атомное оружие, то по крайней мере на мощные боеприпасы объёмного взрыва.

Боевые отравляющие вещества, впрочем, самым активным образом применяют и французские войска. Ими дело не ограничивается — дело доходит и до бактериологической войны: героический Фабиус уже диверсант в тылу врага и устраивает утечку боевых штаммов, поразив тяжёлыми болезнями вражеские войска и штабы. Предвосхитив будущие формы «новоязов», Робида не без сарказма вводит официальное наименование французских частей биологической войны — «наступательный медицинский корпус».

Затем наступает черёд психологической войны — точнее, псайкерской: французы секретно создали подразделения боевых экстрасенсов и медиумов, способных очень сильным колдунством взламывать сознание вражеских офицеров и генералов, чтобы заставлять их совершать ошибки или принуждать к сдаче, внушая апатию и депрессию. В реальной истории успешные примеры подобного, естественно, неизвестны, но эксперименты ставились на полном серьёзе с неплохим финансированием. Достаточно вспомнить программу армии США «StarGate» или схожий с ней проект ЦРУ «GetAway», официально рассекреченные постфактум.

В войне на море Робида, опять же, очень контринтуитивно для военной мысли 1880-х годов предсказал огромную будущую роль подлодок, которые тогда уже строились и ставились на вооружение, но считались сугубо вспомогательным средством для решения ограниченных и не особо важных задач. Тогда, когда писались эти тексты и рисовались иллюстрации к ним, все делали ставку на стремительно совершенствовавшиеся большие броненосцы. Лишь Первая и тем более Вторая мировая война заставили адмиралов резко изменить мнение на сей счёт, а Германия, скажем, вообще сделала главную ставку в морской войне на огромные количества субмарин. Ну а в Холодную войну появление атомных подлодок с ядерным оружием на борту превратило их в главную угрозу на море, и до её окончания большинство надводных кораблей по сути представляли собой средство обнаружения и уничтожения субмарин. В советском флоте даже ликвидировали понятия «эсминец» и «фрегат», заменив их на «противолодочный корабль». У Робиды война на море ведётся преимущественно подлодками, которые сражаются в том числе между собой с помощью управляемых торпед. Активно действуют и боевые пловцы, диверсанты на мини-субмаринах, которые в реальности впервые будут использованы итальянцами во Вторую мировую войну.

Завершается повествование второй части вновь любимыми Робидой дирижаблями. Как видим, вторая часть уже демонстрирует целый ряд метких прогнозов, которые во время написания были совершенно неочевидны, выглядели не очень научной фантастикой и у большинства военачальников той эпохи вызвали бы в основном смех над излишне буйным воображением парижского художника-«штафирки». Скепсис по поводу «нереалистичности, ненаучности и оторванности от реальности» описанной войны будущего выражал и Жюль Верн. Однако, как мы видим спустя полтора века, прав оказался как раз легкомысленный карикатурист, а не солидные люди в больших погонах и званиях. Но и вторая часть на фоне третьей впечатляет не слишком. Она заслуживает отдельного разбора, которым мы и займёмся в следующий раз.

© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»