Сейчас наше московское производство живёт на территории Мосрыбкомбината. Это здание 70-х годов, которое в любой момент могут снести под жилую застройку. Вообще девелопер пишет, что ближайшие два года не собирается, но когда у тебя два этажа производства, 100+ человек персонала, а линии работают в три смены — жить в постоянном ожидании переезда стрессово.

Поэтому мы решили переехать. Перевозить всё производство — это как переезжать в новую квартиру и делать там ремонт с нуля. Только нервотрёпки и проблем примерно в 10 раз больше. Рассказываю, как мы выбирали локацию, ругались с подрядчиками и что из этого получилось.

Зачем, собственно, запариваться со своим производством, если всё можно отдать на контракт? Ну, во-первых, так исторически сложилось, что больше 30 лет производство у нас своё. Во-вторых, мы и есть контрактное производство. Варим у себя не только УЗИ-гели и косметику «Гельтек», но и средства для других брендов. Когда отдаёшь производство на сторону, это снимает огромное количество головной боли, но себестоимость в итоге получается выше. Но главное — контроль над качеством и технологиями тоже отдаётся подрядчикам. У нас требования выше, чем в среднем по рынку, поэтому тут принципиально самим контролировать процесс.

Даже если бы выселение не грозило, оставалась проблема с площадями. Каждый год мы растём в два раза вот уже больше 5 лет, так что всё, что закладывали себе «на вырост», давно стало мало. Сейчас производство работает круглосуточно в три смены с перерывами на выходные. И главная проблема в фасовке. Мы можем производить в два раза больше косметики прямо сейчас — спрос есть, реакторы позволяют. Но фасовать её просто некуда. Для дополнительных линий розлива, этикетировки и упаковки нужно место. А у нас оно кончилось, совсем.

Мы даже отобрали часть складов под серую зону — там клеим этикетки на закрытые флаконы и упаковываем в термоусадку. Но и это не бесконечно. Нужен минимальный склад для готовой продукции, для коробов, для пластиковой тары, которую мы используем для перевозки между площадками. Если отберём склад полностью, то цикл встанет.

Конечно, пока нашли решение, как максимально оптимизировать нынешнее пространство и максимально эффективно настроить линии. Рассчитываем, что до переезда этого хватит.

Почему не Подмосковье

Когда начали искать новую площадку, то выбор казался очевидным — в Подмосковье всё дешевле в разы, но… Но есть нюанс, который херит всю экономию.

Производство — это в первую очередь люди. Мы можем закупить самые крутые реакторы, выстроить линии и т. п., но кому-то на них надо работать. Хороших химиков-технологов и инженеров мало, их нельзя просто нанять с Авито. А на московском производстве у нас ещё есть лаборатория, туда кадры нужны отборные. Чтобы человек из Москвы согласился кататься в условную Коломну каждый день, ему надо предложить зарплату намного выше рынка. Поэтому переезд в область становится не таким уж дешёвым. Мы это сами знаем, у нас второе производство как раз в Дедовске, с кадрами сложно очень. Захотели мы сделать вторую или третью смену — в Москве людей можно найти, всё решаемо. А вот когда людей нет вообще — это совсем другая история.

Мы решили сохранить московскую команду и купили 4500 квадратных метров в Люблине. В ипотеку.

Как город помог нам остаться

Сейчас промзоны в классическом понимании из города уходят. Например, на месте ЗИЛа и «Серпа и Молота» выросли ЖК с бургерными и парикмахерскими. Примерно та же судьба ждёт и нашу Мосрыбу.

Понятно, что в промзонах сейчас чего только нет, помимо производств, но куда деваться производствам при этом, непонятно. Частные инвесторы начали строить новые промзоны, но без ржавых подъёмников и советского наследства, а чистенькие «коробки» для производственных линий. Место под новую территорию мы взяли как раз в таком. Компания Hutton строила хороший проект, и нам предложили купить там площадку. На момент поиска это был единственный вариант внутри МКАД, который подошёл нам по транспортной доступности, объёму помещений и цене. Взяли в ипотеку.

Переговоры вели с июля по сентябрь, в октябре 2025 подписали документы. Так как город заинтересован, чтобы в Москве всё-таки оставалось высокотехнологичное производство, они согласились нам помочь. В итоге Москва будет субсидировать нам половину ключевой ставки на пять лет. Сделка была четырёхсторонняя: мы, застройщик, банк и департамент.

У нас хорошие взаимоотношения с московским правительством. Мы платим налоги, даём рабочие места с высокими зарплатами, входим в топ популярных брендов самого крупного отраслевого ретейлера. В 2025 году, например, средства Гельтека дарили на ПМЭФ. Многие важные чиновники уже на наши сыворотки подсели.

Плюс мы работаем открыто, с радостью пускаем на производство съёмочные группы, даём отчёты и комментарии и новости в прессу. А город помогает нам расти и развиваться. Это GR здорового человека.

По стандартам GMP

Мы купили готовую коробку, точнее, почти готовую. Когда приехали, там уже доливали бетон на верхнем этаже. Застройщик отдаёт черновую отделку, полный ремонт уже с нас.

Это дольше и дороже, чем заезжать в готовое помещение, но мы наконец сможем сделать всё под себя. Например, расширить буферную зону, где сотрудники переодеваются в чистую рабочую одежду. Это важно, потому что мы работаем по стандарту ISO 22716 GMP для косметики последние 10 с лишним лет. По нему проверяют не только состав банки, но и в каких условиях эта банка делалась. Важна чистота воздуха, организация потоков, моющиеся поверхности и ещё куча деталей.

Косметику можно делать и в менее чистых условиях, это не лекарства. Но мы больше 30 лет варим медицинские гели для УЗИ и ЭКГ, и там требования жёстче. Делать две системы качества смысла нет, поэтому мы всё подтягиваем к строгим стандартам. Можно сказать, мы делаем косметику по стандартам медизделий.

Для GMP-стандартов критически важно качество воды, потому что это основа сырья. В косметике используют деионизированную воду очень высокого уровня очистки. Сейчас у нас рядом с Мосрыбкомбинатом постоянно идут стройки новых ЖК, из-за которых качество воды падает настолько, что фильтров хватает на 2–3 дня (вместо месяца). По классике вину никто не признаёт, поэтому справляемся своими силами.

После очистки воду нужно ещё правильно хранить и транспортировать. Любой застой воды, даже чистой, приводит автоматически к тому, что там появляется жизнь. Мы пробовали ставить ультрафиолетовую лампу, убивающую бактерии, в замкнутом цикле. Они, конечно, убиваются, но потом попадают на фильтр и становятся питательной средой для новых бактерий.

Поэтому в последние годы у нас система без застойных зон. Вода должна постоянно циркулировать, если есть тупиковая ветка — зацветёт. Даже в новогодние праздники, когда производство стоит, люди приходят и прогоняют воду по регламенту. На новой площадке уже будем делать нормально.

С вентиляцией тоже пришлось повозиться. У нас стоят каскады фильтров уровней F7 и F9. Они отсекают всю пыль и микроорганизмы с улицы. Мы долго спорили, как сделать, чтобы потоки воздуха из зон с открытым продуктом выходили в коридоры, а не наоборот. Нужно было развести километры труб, кабелей и воздуховодов в ограниченном пространстве так, чтобы к любому узлу можно было подобраться.

Ремонт и весёлые подрядчики

Ремонт на заводе — это не только про инженерные сложности, тут ещё добавляются пожарка, МЧС, антитеррор, требования к местам скопления людей. Вот, например, гипсокартон бывает обычный, влагозащищённый и противопожарный. Последний — розовый и стоит как чугунный мост. Но если у тебя цех, где взвешиваются карбомеры (это летучее вещество, как мука), — пожарка требует противопожарные перегородки. Логика есть, нормы есть, деньги платим. Осенью заходим на объект.

Нужно было заморочиться ещё с проектированием цеха. Тут важно всё: сколько человек в помещении, где пути эвакуации, что происходит при ЧП. Если 10 человек — одни требования, если 100 — другие. Это промышленный объект, и может быть всякое.

Но самое весёлое — это, конечно, работа с подрядчиками. Кто делал ремонт в квартире, знает этот спектр эмоций. Вспомните все мемы про ругань дизайнеров и строителей, полетевшие сроки, ошибки поставщиков и увеличьте это раз в десять.

Например, даём как-то одному подрядчику тестовый блок — всё делает отлично. Даём большой блок — первый месяц хорошо. А дальше подрядчик почему-то выгоняет толковых строителей и нанимает тех, которые мастерок держат первый раз в жизни. Ремонт встаёт. Оказалось, они выиграли тендеры на ремонты в школах, попали в кассовый разрыв и не могли платить нормальной бригаде. В итоге вместо полутора месяцев делали пять.

Наш главный электрик (уже бывший) вообще кинул своих рабочих и пропал со связи. При этом постил счастливые сторис с моря. Никогда не знаешь, что подрядчики выкинут завтра, поэтому про сроки говорим с осторожностью.

Что будет с оборудованием

Есть шансы, что в конце 2026 года или чуть позже сможем перевозить оборудование. Здание нам вот-вот сдадут, осенью начнём ремонт, проект у нас уже полностью готов. На новую площадку повезём два полуторатонных реактора, которые резко ускорят нам производство. Ещё они помогут снизить себестоимость, потому что не сильно отличаются в обслуживании от 100-килограммовых, а продукта выдают значительно больше.

Но основная цель — расширить парк фасовочного, укупорочного и этикетировочного оборудования, а главное — настроить линии и потоки, чтобы процессы не делились: чтобы в одной точке поток начался, а через 2 метра — цикл полностью завершился.

Дальше будем перепроектировать линии и ориентироваться на спрос. Мы смотрим на продажи: например, 30-миллилитровых флаконов покупают много, надо ставить отдельную линию.

Мы взяли место на вырост. Сейчас оно великовато, в лучшем случае освоим половину производственных помещений с ходу. Но если компания продолжит расти, а мы на это работаем, нам потребуется место уже через 3–4 года.

Рассчитываем запустить первую производственную линию на новом месте в следующем году. Все эти сложности, конечно, стоят того, чтобы качество продукта оставалось достойным и всё было в наличии. Спрос на Гельтек растёт стабильно, поэтому частенько на полках чего-то не хватает. Как переедем, всё должно наладиться.