Сразу оговорюсь, чтобы между нами не было недопониманий. Советский «Тетрис» с авторским правом толком не пересекался, потому что в 1985 году у него, строго говоря, не было хозяина. Кое-что изменил совсем другой тетрис — глянцевый, айфонный, с кирпичиками, на которые будто падает свет. Но без советской неразберихи с правами до того суда дело бы не дошло. А итог у всей истории вышел настолько ироничным, что я не удержалась. Приятного чтения.

Началось всё с простой идеи. Правила игры авторским правом не защищаются — это аксиома, её повторяют в каждом споре про клоны. Хочешь сделать свои шахматы, свой «2048» — делай, слова никто не скажет. И при этом правообладатель тетриса годами вычищал клоны: в 2008-м Ars Technica писала про очередной снятый из апп стора айфонный клон, в 2010-м — про то, как Google убрал клоны тетриса из андроид маркет. А в судебном решении, до которого я в итоге дошла , прямо сказано, что компания через суды убрала с рынка сотни подражаний.

Так если правила ничьи — то на каком основании? Патент? Товарный знак? Код? Что-то ещё?

Три гипотезы, три облома

Первая гипотеза была про патент. Если правила нельзя закрыть копирайтом, их закрывают патентом, так делают с механизмами, почему бы не с механикой. Мимо. Эту гипотезу за меня проверили люди, у которых мотивации было куда больше: компания Xio Interactive перед выпуском своего клона изучала законодательство и заявила в суде, что патента на правила и функциональные элементы тетриса ни у кого нет. Суд с этим не спорил. (Один патент рядом всё-таки нашёлся, и он ещё выстрелит в P.S.)

Вторая про товарный знак. Слово TETRIS, конечно, зарегистрировано, и даже фигуры в официальных играх пишутся «тетримино» — это фирменное написание Tetris Company, а в математике они «тетромино». Но товарный знак защищает имя, а вовсе не игру. Назови клон иначе — и привет. Xio так и сделала: название Mino — просто хвост от слова «тетромино». Остроумно. Ну, наполовину мимо: иск по «торговому облику» в том деле тоже был и тоже выигран, но он про упаковку и рекламу скорее.

Третья про код. Программы в США защищены как литературные произведения, тут без вопросов. Опять мимо: Xio не копировала ни исходный код, ни изображения из тетриса, суд это отдельно признаёт. Написали с нуля.

Ок. Патента нет, имя другое, код свой. Что осталось?

Чтобы ответить, придётся откатиться на сорок лет назад и понять, откуда у тетриса вообще взялся хозяин, способный кого-то засудить.

Ничья игра

Пажитнов написал тетрис в свободное время, работая в Вычислительном центре имени Дородницына Академии наук. Первая версия — на Паскале для «Электроники-60», заняла примерно три недели работы. Графики у «Электроники» не было, так что поле и фигуры рисовались пробелами и скобками, а очков и уровней не было вовсе. Потом игру за два месяца перенесли на IBM PC вместе с Дмитрием Павловским и 16-летним Вадимом Герасимовым: Герасимов добавил цвет, Павловский — таблицу очков. Дискеты разошлись по Москве, дальше — по Восточному блоку.

С юридической точки зрения игра была ничьей в самом бытовом смысле. «Коммерсантъ» писал, что Пажитнов тогда не мог претендовать на личные авторские права, а реальным правообладателем была Академия наук. Сам Пажитнов, чтобы не нарваться на неприятности, оформил права за Вычислительным центром на десять лет — и продавать игру сам уже не мог. Экспорт и импорт софта при этом монопольно держала государственная «Электроноргтехника», она же «Элорг».

Телекс, который все прочитали по-своему

В начале 1986-го начальник Пажитнова Виктор Брябрин отправил копию игры в будапештский институт SZKI. Там её увидел Роберт Стайн, владелец лондонской Andromeda Software, который зарабатывал на перепродаже венгерского софта британским компаниям. Стайн вернулся в Лондон и отправил в Москву телекс: хочу лицензию.

Дальше начинается баг в протоколе. По версии Википедии (такой себе источник, но все же), Пажитнов несколько дней сочинял ответ по-английски — доброжелательный, но ни к чему не обязывающий, а Стайн прочитал его как согласие. По версии «Коммерсанта», ответный телекс был вполне конкретным: Академия готова передать копирайт на версию для IBM-совместимых машин, а про остальные подумает позже. Классический хендшейк, где вместо SYN-ACK пришло «ну, в принципе, давайте обсудим», а на той стороне это распарсили как ESTABLISHED.

Не имея ничего, кроме телекса, Стайн продал права Mirrorsoft в Великобритании и Spectrum HoloByte в США — за 3000 фунтов и роялти 7,5–15%, пока переговоры с Москвой стояли намертво. То есть он продал то, чего у него не было. Spectrum HoloByte упаковала игру в красную коробку с собором Василия Блаженного, добавила русскую музыку и выпустила её в январе 1988-го. Игра зашла.

Заведу табличку, она нам ещё понадобится.

Потом в дело вмешался «Элорг»: Академии наук коммерция была запрещена, и переговоры забрали внешнеторговики. К маю 1988-го Стайн всё-таки подписал с «Элоргом» соглашение — на права для компьютеров, на компьютеры.

Mirrorsoft тем временем отдала права на некомпьютерные версии для Японии дочке Atari Games — Tengen, та перепродала аркадные права Sega, а консольные — Хенку Роджерсу и его Bullet-Proof Software. Роджерс выпустил тетрис на Famicom и продал два миллиона картриджей, а «Элорг» об этой версии даже не знал и ничего с неё не получал.

Рекурсия без базового случая.

Трое в Москве, не считая Беликова

В Nintendo захотели тетрис на только что созданный Game Boy, но запутанная история прав их отпугивала, и Минору Аракава поручил Роджерсу добыть права на портативную версию. По данным «Коммерсанта», 21 февраля 1989 года в Москву, не зная друг о друге, прилетели сразу трое: Роджерс, Стайн и Кевин Максвелл, сын медиамагната Роберта Максвелла, которому принадлежала Mirrorsoft. Переговоры со всеми вёл Беликов из «Элорга» и расставлял встречи так, чтобы визитёры не столкнулись в дверях.

Дальше сцена, которую я бы не рискнула вставить в сценарий — слишком похоже на выдумку. Роджерс, чтобы показать успех игры, выложил на стол картридж с тетрисом для Famicom. Беликов картридж не узнал: по его бумагам права отдавали только на компьютеры, и он обвинил Роджерса в незаконном издании. Роджерс выписал «Элоргу» чек больше чем на 40 тысяч долларов в счёт нарушения.

То есть человек пришёл покупать лицензию и первым делом сознался в пиратстве. И это сработало: Беликов прикинул, что союз с Роджерсом выгоднее, чем с остальными визитёрами.

Что такое компьютер

Как пишет «Коммерсантъ», первое соглашение со Стайном упоминало персональные компьютеры только во вступлении, а дальше говорило просто о «компьютерах», а под это слово на Западе подпадает всё, где есть процессор, включая приставки. Дыра размером с рынок консолей.

Беликов подсунул Стайну дополнение к договору со штрафами за просрочку платежей в 10% в день. Стайн вцепился в штрафы и торговался, пока их не снизили до обычных десятых долей процента, — и не заметил единственную фразу, ради которой дополнение и писалось. Фраза определяла компьютер как «устройство с процессором, монитором, жестким диском, клавиатурой и операционной системой».

Прогоним Game Boy по чеклисту. Процессор — есть. Монитор — ну, допустим, экранчик. Жёсткий диск — нет. Клавиатура — нет. Операционная система — нет.

Game Boy — НЕ компьютер. Famicom и NES, кстати, тоже.

Вот так советский внешнеторговый чиновник одним определением отрезал британцев и американцев от консолей. 22 марта 1989 года «Элорг» подписал контракт с Nintendo, а Роберт Максвелл пытался давить через правительства обеих стран и лично через Горбачёва — Беликов не уступил.

Tengen сдаваться не собиралась. Она выпустила свой тетрис для NES 17 мая 1989 года и за несколько недель продала десятки тысяч копий. В июне судья Ферн Смит из Северного округа Калифорнии запретила Atari Games продавать игру, указав, что Mirrorsoft и Spectrum HoloByte никогда не получали явного разрешения на приставки. Картриджи отозвали, а в ноябре суд окончательно закрепил консольные права за Nintendo. Версия для Game Boy в итоге разошлась тиражом 35 миллионов.

Про эту стадию «Коммерсантъ» пишет ещё одну красивую вещь: СССР якобы не был участником международных конвенций об интеллектуальной собственности, и американский суд формально мог даже не принимать дело советской организации. Я решила проверить — и нет. Документ о присоединении СССР к Всемирной конвенции об авторском праве сдали в ЮНЕСКО 27 февраля 1973 года, в силу конвенция вступила 27 мая. Что правда, так это то, что программы для ЭВМ в советском законе явно не упоминались — насколько я поняла, отдельным объектом они стали только в Основах гражданского законодательства 1991 года, а в России — в законе 1992-го. Так что «ничейность» тетриса скорее серая зона.

И пока я сверяла даты, выяснилось, что «Коммерсантъ» и английская Википедия расходятся в деталях, причём не по мелочи

Кому верить — хз. «Коммерсантъ» говорил с участниками по горячим следам, но и приукрасить мог. Для сюжета неважно, но если будете цитировать — имейте в виду.

Интермедия: кто сколько заработал

Итоговую бухгалтерию «Коммерсантъ» в 1995 году приводил такую (проверить эти цифры мне нечем)

Персональный компьютер (с жёстким диском и клавиатурой, надеюсь).

Хозяин появляется

Десятилетние права Вычислительного центра истекли в конце 1995 года и вернулись к Пажитнову, который к тому времени жил в Сиэтле: в 1991-м Роджерс помог его семье уехать. Опасаясь, что уже частный «Элорг» заявит права на игру, Пажитнов позвал Роджерса, и после года переговоров в 1996-м появилась The Tetris Company — поровну между «Элоргом» и Blue Planet Software Роджерса. Тогда же компания ввела обязательные требования ко всем лицензионным версиям. В 2005-м Роджерс выкупил «Элорг», а права собрали в новой Tetris Holding.

Вот теперь у тетриса есть хозяин, с юристами и гайдлайнами. Перематываем в 2009 год.

Mino, или Как я перестала бояться и полюбила параграф 102(b)

Xio Interactive основала Дезире Голден, недавняя выпускница, которая решила сделать мультиплеерную головоломку для айфона. Вдохновлялась тетрисом? Мягко сказано. По материалам дела, в переписке она писала, что делает мультиплеерную игру, похожую на тетрис, прикидывала, что частные разработчики под айфон зарабатывают по 250 тысяч за пару месяцев, и не сомневалась в успехе, потому что концепцию знают все. Сотрудники Xio скачали официальный тетрис для айфона и использовали его при разработке.

Скачали оригинал? Скачали. Называли свой проект в переписке «Тетрисом»? Называли, и не раз. Пытались купить лицензию? Пытались — отказали. И после этого решили, что можно?

Решили, да не с потолка. Xio изучала авторское право сама и с юристами, и пришла к выводу, что можно свободно брать всё, что относится к правилам игры или её функциональности. Логика инженерная: параграф 102(b) американского закона об авторском праве выводит из-под защиты идеи, процедуры, системы и методы работы. Правила игры — метод работы. Всё, что из правил следует — функциональность. Значит, берём функциональное, не трогаем художественное. Вопрос только в том, где провести черту. Xio провела её... ну, щедро.

Mino вышла в мае 2009-го. В августе Tetris Holding отправила Apple уведомления по DMCA, игру сняли. Xio ответила двумя встречными уведомлениями, и Apple сообщила правообладателю, что вернёт приложение, если тот не пойдёт в суд. В декабре 2009-го он пошёл. Решение вынесла 30 мая 2012 года судья Фреда Вулфсон из федерального окружного суда Нью-Джерси.

Идея против выражения

В американском праве это называется idea-expression dichotomy: идея не защищается, конкретное её выражение — защищается. На словах просто, на практике ад, и суд сам цитирует коллегу из другого дела, сравнившего применение копирайта к программам со сборкой пазла из деталей, которые не совсем подходят друг к другу. Пазл... В деле про тетрис.

У защиты было два козыря. Первый — доктрина merger, «слияние»: если идею можно выразить лишь одним или немногими способами, выражение сливается с идеей и не защищается, иначе автор получил бы монополию на саму идею. Второй — scènes à faire, «обязательные сцены»: то, что настолько привязано к жанру, что без этого не обойтись. Вестерн без салуна не снимешь, поэтому салун ничей.

Про scènes à faire в решении есть одна интересная деталь. Суд разбирает дело Data East против Epyx 1988 года про игру с карате, где персонажей и сцены признали стандартными для жанра, и отмечает, что вывод тот был отчасти продиктован ограничениями Commodore: спрайты, скромный доступ к цветам, проблемы с несколькими цветами в одном изображении. То есть сила юридического аргумента зависела от палитры. Каратиста на Commodore можно нарисовать ограниченным числом способов — значит, похожие каратисты неизбежны.

С тетрисом этот номер не прошёл. Суд указал, что игра полностью вымышленная и никак не привязана к реальному миру, в отличие от карате или гольфа, поэтому стандартных образов, без которых такой пазл невозможен, у неё нет. Merger тоже мимо: эксперт самой Xio, Jason Begy, признал на допросе, что фигуры и поле можно спроектировать практически бесконечным числом способов и игра будет прекрасно работать.

И суд приводит пример из той же индустрии: Dr. Mario от Nintendo — правила тетриса, выраженные совсем иначе, таблетками и вирусами разных цветов. Nintendo даже получила патент на механику, где сама описала игру как вариацию правил тетриса. Вот, собственно, как надо было.

Следите за константами

Теперь переведу решение на язык, который тут понятнее. Представьте, что вы пишете тетрис, и разметьте код по версии суда (код условный):

# код условный, разметка по решению Tetris Holding v. Xio Interactive (D.N.J. 2012)
# фигуры из квадратных блоков падают сверху
# падающую фигуру можно вращать, чтобы вписать в стопку
# заполнил горизонтальную линию — она стирается, начисляются очки
# стопка доросла до верха — game over
FIELD_W, FIELD_H = 10, 20     # суд: ничто не мешало сделать 8x15
PIECES = SEVEN_TETROMINOES    # набор, форма и то, как фигуры двигаются и вращаются
PIECE_STYLE = {
    "colors": "яркие, у каждой фигуры свой",
    "block_border": True,     # у каждого кирпичика своя внутренняя рамка
    "shading": "градиент, будто на фигуру падает свет",
}
SHOW_NEXT_PIECE = True        # превью следующей фигуры
SHOW_GHOST_PIECE = True       # тень там, куда упадёт фигура
GARBAGE_LINES = True          # мусорные линии с дыркой
LOCK_COLOR_CHANGE = True      # фигура темнеет, когда легла 
GAME_OVER_FILL = True         # поле заполняется блоками снизу вверх после проигрыша

Оговорка, чтобы юристы не набежали: суд не говорит, что тень или превью нельзя делать вообще. Он говорит, что не считает их правилами тетриса, а даже если бы и считал — Xio скопировала именно их внешний вид.

А теперь следите за первой строчкой. FIELD_W, FIELD_H = 10, 20 — это не игровой параметр. Это художественное выражение. Как композиция картины.

Но логика у суда железная: Xio защищалась тем, что по правилам поле должно быть выше, чем шире. Суд ответил, что проблема не в пропорции, а в том, что Xio взяла ровно 20 на 10, хотя могла сделать поле в три раза выше ширины или 15 на 8. Высокое поле это идея, а именно 10×20 — выбор автора.

Теперь про пункт, который я просила запомнить. В сноске 14 судья пишет, что, судя по видео, цвет фигур при фиксации ни в тетрисе, ни в Mino заметно не меняется. Но Xio этот пункт не оспаривала. То есть элемент, которого судья на видео толком не разглядела, всё равно лёг в копилку нарушения просто потому, что защита не стала спорить. Мораль для всех, кто хоть раз отвечал на претензию: читайте список до конца.

Итоговый вывод: обычный пользователь, если ему не подсказать, не отличил бы одну игру от другой, а все различия мелкие и несущественные. И фраза, которую я бы повесила над столом каждого, кто делает «свой вариант» чужой игры: «если различия приходится искать, прищурившись, на уровне мелочей, работы, скорее всего, существенно схожи».

Суд встал на сторону Tetris Holding и по авторскому праву, и по торговому облику.

Вот оно. Look and feel — то, как игра выглядит и ощущается, — защищается копирайтом. С тех пор это дело применяют в других спорах, чтобы защищать внешний вид игр шире. Ну, всё понятно, расходимся, спасибо, что дочитали.

Прецедент, которого нет

Хотя погодите.

Написала «применяют в других спорах» и поняла. Это же решение окружного суда первой инстанции. Не апелляционного, и не Верховного. Другие суды обязаны ему следовать ровно настолько, насколько оно их убедит. Плюс кейс был, скажем прямо, лёгким: Xio сама признала, что копировала тетрис намеренно и целенаправленно, а фактических споров между сторонами не было вообще. Спорили только о том, где граница.

Что было дальше? Через несколько дней другой федеральный суд в споре Spry Fox против 6waves Lolapps (Triple Town против Yeti Town) тоже нашёл существенное сходство по look and feel, причём при заметно различающейся графике — хотя это было лишь решение по ходатайству об отклонении иска. Окей, линия подхвачена.

А потом в 2016 году техасский суд разбирал спор вокруг настольной Bang!: обе стороны признавали, что клон Legend of the Three Kingdoms механически идентичен оригиналу, но оформлен иначе — вместо Дикого Запада китайская история. Нарушения авторского права суд не нашёл.

Складываем, и граница проступает довольно чётко:

Так что «суд защитил look and feel» — правда, но не совсем. Суд защитил look and feel от компании, которая скопировала всё, кроме кода, и сама в этом призналась. Хочешь клон — бери правила и перерисовывай всё до последнего пикселя. Правила по-прежнему ничьи.

Минуточку, а что тут советского?

Посмотрите, как суд описывает ту самую «идею» тетриса, которую защитить нельзя. Игрок управляет фигурами из квадратных блоков, которые падают сверху и копятся внизу; падающую фигуру вращают, чтобы вписать в стопку; заполненная горизонтальная линия стирается и приносит очки; если стопка дошла до верха — игра окончена. Это, по словам суда, общие абстрактные идеи, и копирайт их не защищает.

Это же ровно то, что Пажитнов собрал на «Электронике-60» из скобок и пробелов. Помните, я просила запомнить? Вот. Советский тетрис — первый, без очков, без уровней, без цвета — в точности совпадает с тем, что суд объявил свободным для всех.

А защитил суд всё, чего не было в СССР стоп, вру. Цвет, строго говоря, тоже советский: его добавил Герасимов, когда игру переносили на PC. Но суд защищал не «цвет вообще», а конкретную отрисовку: яркие фигуры из отдельно очерченных кирпичиков с внутренней рамкой, тени и градиенты, создающие ощущение падающего света, плюс превью, тень под фигурой, мусорные линии и раскладку экрана в мультиплеере. Мультиплеера на «Электронике-60» не было по понятным причинам. А вот в какой версии впервые появилась тень под фигурой и было ли поле 10×20 уже у Пажитнова, я пыталась выяснить, но нормального первоисточника не нашла. Если кто знает — напишите.

Картина получается такая. Советский тетрис изменил авторское право следующим способом: стал учебным примером того, что копирайтом не защищается. Всё, что сделали в Москве в середине 80-х, в Нью-Джерси в 2012-м признали идеей, которую может взять кто угодно. Защищено только то, что к этой идее дорисовали потом лицензиаты, гайдлайны и дизайнеры айфонной версии.

И последнее. Mino была игрой для айфона. Прогоняем айфон по чеклисту Беликова: процессор есть, экран есть, операционная система есть. Жёсткого диска нет. Клавиатуры нет.

С точки зрения «Элорга» образца 1989 года суд в 2012-м разбирал спор вообще не о компьютерной игре.

P.S. Помните патент, который должен был выстрелить? Xio в 2009-м проверила, нет ли у кого-то патента на правила тетриса, — не было. А Nintendo механику своего Dr. Mario запатентовала ещё в 90-х. 19 сентября 2024 года Nintendo и The Pokémon Company подали в Токийский окружной суд иск против Pocketpair, разработчиков Palworld, по патентам. Судя по новостям, к моменту когда я дописывала статью дело не закончено, а вокруг самих патентов тоже идут споры. Но направление мысли понятно: если внешний вид закрывает копирайт, а правила ничьи, то закрыть механику можно только патентом. Урок из дела Xio, похоже, выучили все. Но каждый свой.