19 июня 2026 года состоялась мировая премьера пятой части «Истории игрушек» от студии Pixar. По данным издания Variety, новая часть франшизы обошлась в 250 млн долларов. И, как заявляют, — это самые большие затраты на мультфильм в истории студии.

Если говорить о том, удачным получилось продолжение или нет, то здесь мнения критиков разделились. Питер Брэдшоу из The Guardian в своей рецензии написал следующее:

«Некогда магическая вселенная Pixar исчерпала себя. И хоть внешне фильм выглядит безупречно с технической точки зрения, но, по его мнению, под этой блестящей оболочкой — ничего нет.»

В конце Брэдшоу задает резонный вопрос: а нужна ли была эта пятая часть вообще?

Для справки: Питер Брэдшоу — британский кинокритик, писатель и один из главных кинокритиков газеты The Guardian. Его рецензии — не просто взгляд «понравилось/не понравилось», а сочетание академических знаний с простой «разговорной» интонацией.

Мнение критиков очень важно в индустрии. Как минимум потому, что критики такого масштаба, как Брэдшоу, могут не только повлиять на восприятие фильма еще до проката, но и иногда это косвенно сказывается на кассовых сборах и наградах.

Сегодня мы не будем критиковать мультфильм, мы посмотрим на это с другой стороны и попытаемся ответить на вопрос мистера Брэдшоу: «А нужна ли была эта пятая часть вообще?»

И для этого вернемся немного в прошлое, к становлению студии Pixar.

Как это начиналось?

Первая часть «Истории игрушек» вышла в 1995 году. Тогда это был не просто мультфильм — это была революция! Маленькая студия, которую в 1986 году купил Стив Джобс, — и которая благодаря его финансовой поддержке смогла сделать то, что считалось невозможным... (или возможным, но в будущем): полностью трёхмерный анимационный фильм.

Именно тогда Pixar заявила о том, что будущее за компьютерами. И оно уже здесь!

До того времени Disney был королём анимации. Но появление Pixar стало настоящим событием в мире мультипликации. И как однажды сказал сам Стив Джобс: «Disney ещё не понимает, что сам вырастил себе конкурента».

«История игрушек» стала для Pixar стартовой площадкой, а для мира настоящим прорывом.

Как контракт с Disney изменил всё?

«История игрушек» стала первой франшизой Pixar — и первой, чей полноценный сиквел вышел не на видео, а в кинотеатрах. Да, у Disney были сиквелы, но они обычно выходили сразу на кассетах и были значительно слабее по качеству.

По первоначальному соглашению Pixar имела право на два продолжения «Истории игрушек» — и Disney настаивала на сиквеле. Причём изначально его планировали выпустить сразу на видео: 60-минутный фильм для продажи на кассетах, как это делалось с другими хитами.

Но Pixar не пошли по этому пути. Вместо дешёвого продукта для полки видеопроката они вложили все силы в полноценную историю — и в 1999 году мир увидел вторую часть «Истории игрушек» в кинотеатрах.

Pixar не просто показали продолжение сюжета, но и значительно улучшили качество картинки. Можно сказать, что Pixar задали некий тренд на сиквелы в качестве не хуже, чем первые части. А может даже и лучше.

Что случилось после третьей части?

В центре сюжета всегда было взросление Энди (героя, историю чьих игрушек мы наблюдали). Зритель наблюдал, как герой растёт, а игрушки становятся всё менее ему интересны. И в третьей части зритель получил «идеальный финал»: Энди отдаёт игрушки маленькой девочке Бонни, в последний раз играет с ними — и уезжает в колледж.

Если смотреть на всю историю с точки зрения драматургии — третья часть должна была стать заключительной. Идеально. Эмоционально. Законченно.

За первые три части зритель полностью увидел тот посыл, что и хотел заложить Pixar, а именно: каждый ребенок рано или поздно вырастает и, как бы это ни было грустно, идет своим путем, но уже без своих «игрушек».

И здесь еще один ключевой момент, ведь речь не о самих игрушках и их переживаниях о том, что они больше не нужны.

Игрушки — это метафора родителей, которые всю жизнь видят в своих детях детей и не всегда замечают, что те уже давно взрослые люди. Также и игрушки: все пытаются быть полезными для Энди, хотя понимают, что ребенок вырос и в новой жизни для игрушек ему уже нет места. Но это не значит, что память о них куда‑то девается, вовсе нет.

Именно это показывают нам в пятой части на примере Джесси — куклы‑ковбойши.

Во второй части мы узнаём грустную историю о том, как Джесси оказалась ненужна и её просто выкинули. Но так это преподносит нам сама Джесси — как предательство.

Но, забегая немного вперед, в пятой части Pixar показывают обратную сторону этой истории: даже если игрушка больше не нужна физически, память о ней остаётся. И это подтверждает мысль, что игрушки — метафора родителей.

О чем пятая часть?

В пятой части все повествование сконцентрировано на Джесси и ее взаимодействии с девочкой Бонни.

Бонни взрослеет, но и мир не стоит на месте. И уже не настоящие игры с друзьями и живое общение являются частью коммуникации, а технологии.

Как правильно заметил CBC News: фильм почти не говорит о детях — он говорит о родительских тревогах и ностальгии взрослых. То есть это даже не детское кино, здесь говорят о проблемах взрослых, которые с каждым годом все больше осознают, насколько их дети быстро взрослеют, и родители порой просто не понимают, как успевать понимать своего ребенка.

Помимо того, что в пятой части зритель наблюдает проблему, связанную с технологиями и что ребенку нужен планшет для банального «не быть изгоем», так и внутренний конфликт и развязку истории Джесси.

К концу мультфильма Джесси находит тайник своей первой хозяйки, а точнее тайник ее дочери. Выясняется, что имя дочери — Джесси.

То есть, да, как игрушка Джесси оказалась в какой‑то момент больше не нужна, но воспоминания никуда не делись. Более того, девочка пронесла воспоминания о своей любимой кукле через всю жизнь, назвав даже свою дочь этим именем.

Это как с родителями, что с самого детства заботятся о своих детях.

Ведь взрослые прекрасно понимают, что уйдут раньше своих детей, и, конечно, мысли о том, что «забудут», всегда крутятся в головах родителей. Но пятая часть на примере Джесси показала нам очень важную мысль:

Рано или поздно наступает момент прощания, но это не значит, что тебя забыли, просто настал момент идти по этому пути уже одному.

Пройти путь и пронести с собой воспоминания дорогих людей — гораздо сильнее показывает их важность и значимость в жизни, которая только может быть.

В мультфильме игрушки всегда пытались напомнить о себе и очень боялись взросления детей, потому что думали, что их забудут. Но Pixar напомнил родителям через эту метафору, что дети никогда не забывают родителей. Они пронесут воспоминания через всю жизнь, даже когда тех уже не станет.

Пятая часть не открывает новых горизонтов, но она завершает арку Джесси. Если вторая часть показала её травму, то пятая — её исцеление. И в этом смысле фильм не бесполезен: он даёт закрытие одной из самых трогательных линий франшизы.

Так нужна ли была пятая часть или это просто бизнес?

The Telegraph пишет прямо: у фильма есть «стойкое ощущение, что причина его существования — в угоду акционерам, а не творческая необходимость». Другими словами, это не искусство. Это бизнес.

Но давайте посмотрим на это с другой стороны.

Представьте себе, что Pixar не выпускал 4-ю и 5-ю части в кинотеатры. Зритель, что вырос на первой части, получил то, что хотел, а именно — логичное завершение истории: Энди отправился в колледж, игрушки получили новый дом. Но что дальше?

Если мы говорим про заботу о зрителе, то как будто бы 3-я часть идеально завершили историю игрушек. Но, если мы вспомним о том, что анимация — это в первую очередь бизнес, как напомнил нам The Telegraph, то здесь уже идет «забота» другого рода.

Посмотрите как‑нибудь на днях первую часть «Истории игрушек»: в глаза бросится качество картинки. Никто не говорит о сюжете, всех с самого первого момента будет смущать анимация. В наше время, когда ИИ не является чем‑то сверхъестественным, качество анимации 1998 года уже тяжеловато смотреть новому поколению. Даже если сам сюжет гениален.

А новое поколение — это именно то, что нужно индустрии. Они растут, зарабатывают деньги, строят семьи. Анимационная индустрия живет не только за счет ностальгии, она понимает, что если ребенок, придя в Диснейленд, не будет знать, кто такой Вуди и Базз, то он просто не будет упрашивать родителя купить ему эту игрушку.

Когда в Диснейленд приехала я, мне было 11, и для меня каждый персонаж был узнаваем, потому что я буквально росла вместе с индустрией.

То же самое Дисней и хочет сейчас проделать, создавая новые части старых историй: они пытаются вырастить новое поколение на тех же персонажах, которых росли мы (взрослые). Ведь тот же Диснейленд никто не будет глобально менять. Мы всегда увидим там Микки Мауса, принцессу Золушку и многих других.

Студия играет на ностальгии старого зрителя, одновременно взращивая новое поколение, создавая новые истории для знакомых персонажей. Таким образом, Pixar объединяет несколько поколений, пытаясь создать баланс между ностальгией и бизнес‑стратегией.

История игрушек — это удачная медиа‑франшиза, сочетающая в себе игру на ностальгии старого зрителя и отличную бизнес‑стратегию, что может продлиться на долгие годы.

Но если говорить честно, как зритель, который вырос на этой истории, я не увидела в пятой части ничего нового. Для меня она осталась самой слабой из всех. Но как аналитик, я понимаю: это не для меня. Это для индустрии. Для нового поколения, которое через десять лет приведёт в Диснейленд своих детей.

Мила Апрель